— Неужели вы верите в летающие блюдца? — спросил я.
— Разумеется, нет!
— Вы упоминали, что поблизости находятся каменоломни. Может быть, этот камень заброшен сюда сильным взрывом?
— До ближайших каменоломен отсюда два километра.
— Но если допустить, что это был взрыв особенно большой силы? — настаивал я.
— Да, в таком случае камни могли бы разлететься и на один—два и даже три километра.
— А это значит…
— И взорванная скала может дать осколки самой разнообразной формы — от крошечного остроконечного кусочка до продолговатых многогранников.
— Значит? — повторил я, невольно повышая голос.
— Но в этом районе нет ни циркона, ни ставролита, ни альмандина, — тихо сказал Хайпорн. — Их нет нигде ближе трехсот километров отсюда.
Хайпорн что-то мастерил, сидя на надувном матрасе, а я лежал на спине и из-под откинутого полога палатки смотрел, как над зубцами скал скользит полная луна. Как обычно в таких поездках, события разворачивались так быстро, что у меня не было времени их обдумать. Еще утром я был в редакции. В три часа пополудни присутствовал на импровизированной пресс-конференции в пригороде Дауэлла, а теперь, в девять часов вечера; смотрю, как луна цепляется за скалистые стены этого неведомого ущелья в Вайоминге.
— Работает, — вдруг прошептал геолог. — Работает!
Он вскочил на ноги и на радостях отбил чечетку, что совершенно не вязалось с его серьезной физиономией.
— Работает, Гарроу, — взволнованно повторил он.
Несколько часов, проведенных вместе, сблизили нас. В конце концов оба мы были исследователями, общими усилиями разбили палатку в пустынном ущелье и теперь с одинаковым нетерпением ожидали рассвета, чтобы отправиться на поиски камня, срезавшего дубовую ветку.
— Что работает? — сонно пробормотал я.
— Телевизор!
— Какой телевизор?!
Этот человек то и дело изумлял меня, несмотря на все мои героические усилия казаться невозмутимым.
— Каким же образом вам удалось заставить его работать? — спросил я с довольно глупым видом.
— А я подключил его через небольшой трансформатор к линии питания карьера — она проходит примерно в двухстах метрах отсюда. Я ведь очень часто бываю в экспедициях, и мне не хотелось бы терять связь с миром. Через год я приспособлю для этого специальный аккумулятор.
— А где же антенна?
— Наверху. Мы находимся на высоте более тысячи метров, и если бы не скалы вокруг, могли бы принимать множество разных программ. Но сейчас нам придется довольствоваться тремя—четырьмя мощными станциями. Вот, смотрите.
Геолог отодвинулся, и за его плечом я увидел экран телевизора, установленного на одном из складных столиков. Изображение было очень нерезким, я не мог различить ничего, кроме белых и черных пятен. Потом на экране возникли какие-то лица — они словно выплыли на поверхность из мутных глубин.
— Что за черт! — возмущенно воскликнул Хайпорн.
Я рассмеялся. Подумать только — даже в этой глуши геологу не удалось избавиться от назойливых журналистов. Все те, кто еще совсем недавно осаждал его вопросами, теперь развязно рассказывали с экрана о случившемся.
— Речь идет о летающем блюдце диаметром около двух метров, — говорил корреспондент газеты «Ивнинг таймс». — Оно двигалось с Востока со сверхзвуковой скоростью и направлялось к крупным населенным центрам Запада. Опасность, которую представляет для нас такой спутник-шпион, подчеркивал и человек, первым его заметивший, ученый-геолог…
— Черт знает что! — воскликнул Хайпорн. Он вскочил на ноги, и в тот же миг изображение исчезло.
— Какая наглость! — продолжал взбешенный геолог. — Если бы я знал, что все это примет такой оборот, Гарроу, я бы ничего не рассказывал. Кто знает, что еще наболтал этот тип! И надо же, чтобы телевизор испортился именно сейчас…
Геолог снял заднюю стенку телевизора, пытаясь отыскать поломку.
— Здесь все в порядке, — бормотал он себе под нос. — Возможно, я нечаянно нарушил какой-нибудь контакт, когда вскочил с матраса? А может быть, плохо подсоединил кабель к антенне? Придется лезть наверх. Я вернусь через пять минут. Если за это время…
Телевизор чуть слышно захрипел, потом внутри послышался легкий треск.
— Ну, ну, старина, — подбадривал Хайпорн свое детище, еще немного. На шевелитесь, Гарроу, а то опять все может испортиться. Контакт восстановился сам.
Экран посветлел, и на нем быстро замелькали фронтоны каких-то зданий, лица людей, крыша небоскреба и снова дома, улицы. Потом изображение исчезло, а когда через какую-то долю секунды экран вновь осветился, на нем забилось что-то вроде огромного крыла. Потом на экране появилось серое пятно, перечеркнутое черными линиями и крутыми кривыми, похожими на застывшие волны.
— Ну вот и все, — пробормотал Хайпорн. — Придется мне повозиться с ним еще несколько месяцев. Избирательности нет никакой: то работает как следует, то принимает все волны сразу. Я-то думал, что отключилась антенна, а болезнь, оказывается, внутри. Постойте!
Телевизор, казалось, умолкший навеки, вдруг снова захрипел. На этот раз экран был освещен гораздо ярче и на нем крупным планом возникло лицо самого Хайпорна с разинутым от удивления ртом. В широко раскрытых глазах читалось неописуемое изумление.
— Великий боже, это еще что такое? — упавшим голосом произнес Хайпорн. — Они ухитрились снять меня и теперь показывают всему свету в этом дурацком виде!
Несколько секунд он пристально вглядывался в собственное изображение, потом нажал кнопку и выключил телевизор.
— Черт бы их побрал! — выругался он. — Когда-нибудь я с ними посчитаюсь! Если вы честный журналист, Гарроу, то поможете мне. Я очень рад, что вы не сбежали вместе с этой бандой торговцев сенсациями.
По мокрой от росы траве мы карабкались вдоль провода к гребню скалы, где виднелась антенна, похожая на большую металлическую воронку. Хайпорн решил, что кабель где-то надломился и контакт время от времени восстанавливается сам собой.
Геолог шел впереди, то и дело нагибаясь над проводом, а я брел следом и любовался диким и заброшенным ущельем. До нас доносился отдаленный гул взрывов в карьерах, вдали возникали облачка пыли, розовевшие в свете рождавшегося дня. Вдруг Хайпорн крепко схватил меня за руку.
— Гарроу, — хрипло шепнул он, повернув ко мне побледневшее лицо с дрожащими губами.
Я посмотрел на землю, куда он показывал пальцем, и тоже застыл в изумлении. Провод исчезал под красновато-коричневым диском толщиной в ладонь и диаметром больше метра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
