— Мой прародитель, Солнце, предупредил меня, что вскоре я возвращусь к нему. Не знаю, как и когда я умру, но убежден, что близок мой последний час.
При этих словах окружавшие его вожди зарыдали. Все они испытывали к нему глубокое благоговение. Он стал утешать их, говоря:
— Близок мой последний час на этой земле, но я не умру, так как вернусь к моему прародителю, Солнцу, где буду вкушать блаженство, неизвестное в этом мире. Не плачьте же, мои верные друзья, напротив, радуйтесь счастью, которое меня ожидает. Белые бородатые люди изменой овладели большей частью моей империи, скоро они захватят и остальное. Кто воспрепятствует им в этом? Их оружие делает их неуязвимыми, они обладают властью над небесным огнем. Однако и их владычеству придет конец, они также падут жертвой измены, им жестоко воздастся по заслугам!.. Вслушайтесь внимательно в мои слова. Спасение отечества зависит от того, насколько верно вы исполните мои последние приказания. Возьмите каждый понемногу от священного огня, который некогда был зажжен самим Солнцем и на который бледнолицые еще не дерзнули святотатственно поднять руку, чтобы погасить его. Этот огонь перед вами, он горит в золотой курильнице. Унесите его с собой — но так, чтобы наши притеснители не заподозрили, куда он девался, и не завладели им. Разделите огонь между собой таким образом, чтобы у каждого его оказалось достаточно. Храните его тщательно, со всем благоговением и не позволяйте ему угаснуть. Каждое утро сперва поклоняйтесь ему, потом взбирайтесь на крышу вашего дома при восходе солнца и обращайте взор свой к востоку. Настанет день, когда я явлюсь вам, протягивая правую руку моему прародителю, Солнцу. Тогда возрадуйтесь — минута вашего избавления будет близка. Я и мой прародитель придем, чтобы возвратить вам свободу и навсегда избавить вас от врагов, пришедших из нечестивого мира, что изверг их из своих недр.
Мексиканские вожди немедленно повиновались приказанию своего любимого императора; мешкать было нельзя.
Через несколько дней Моктекусома поднялся на крышу своего дворца, чтобы говорить с взбунтовавшимся народом, когда его поразила стрела, неизвестно кем пущенная, и он упал на руки сопровождавших его испанских солдат.
Собравшись с последними силами, император приподнялся и, воздев руки к небу, проговорил, обращаясь к собравшимся вокруг него друзьям:
— Огонь! Огонь! Не забывайте об огне!..
Это были его последние слова. Через десять минут он испустил дух.
Тщетно испанцы, любопытство которых было сильно возбуждено этим таинственным предостережением, пытались проникнуть в его смысл, они так ничего и не добились от мексиканцев, которых расспрашивали. Все свято сохранили тайну, многие даже умерли в пытках, но не выдали ее.
Команчи и почти все народы Дальнего Запада сохранили это верование в полной неприкосновенности. Во всех селениях есть неугасимый огонь Моктекусомы, который два воина стерегут без пищи и питья двадцать четыре часа подряд, после чего их сменяют двое других, и так происходит непрерывно.
В прежние времена огонь караулили вместо двадцати четырех часов целых двое суток подряд, и нередко случалось, что пришедшая смена находила предшественников мертвыми — от газа ли, выделяемого огнем, который тем гибельнее действовал на часовых, что они несли караул натощак, или от другой какой причины.
Тела уносили в пещеру, где их, по уверению команчей, поглощала змея.
Это вынудило сократить время караула наполовину. С той поры несчастий больше не случалось.
Огонь помещался в подземелье со сводом, в серебряной курильнице, где он тлел под пеплом.
Это верование до того распространено среди краснокожих, что встречается не только у индейцев бравое, или воинственных, но также у индейцев мансос, или мирных, цивилизованных. Много людей, которые слывут образованными и получили почти европейское воспитание, хранят где-нибудь в тайнике огонь Моктекусомы, тщательно караулят его, ежедневно посещают и никогда не преминут подняться на крышу своего дома на заре и посмотреть на восток, в надежде, что с солнцем появится их возлюбленный император и возвестит им свободу, которой они жаждут уже столько веков и которой мексиканская республика им не дала.
Мысль Серого Медведя заключалась в следующем: необходимо было рассказать индейцам легенду и объявить, что время настало — Моктекусома вскоре появится и станет их вождем. Образовав таким способом ядро сильного полчища, он рассеет своих воинов по всей американской границе, нападет на неприятеля одновременно со всех сторон и захватит его врасплох, не дав времени прийти в себя.
Этот план, хотя и безумный, в особенности, когда орудием для его исполнения были индейцы — люди, меньше всего способные вступить в союз, отчего их всегда и побеждали — план этот, хоть и безумный, говорим мы, был, однако, смел и благороден, а Серый Медведь являлся единственным индейцем, способным довести его до успешного завершения.
Команчи, сиу, пауни и большая часть индейцев Дальнего Запада могли быть очень полезны вождю черноногих, потому что разделяли верование, на котором он основывал свои планы; их не надо было убеждать, напротив, они могли помочь ему убедить миссурийских краснокожих.
Но в многочисленном собрании племен, разделяемых множеством мелочных интересов, говорящих на разных наречиях, по большей части враждующих между собой, как отыскать связь, достаточно крепкую, чтобы сплотить их в одно неразрывное целое? Как убедить их идти вместе без обоюдной зависти? Разумно ли было предполагать, что среди них не окажется изменника, который продаст своих братьев и откроет их планы американцам?
Однако Серый Медведь не унывал. Он не закрывал глаза на многочисленные трудности, которые ему следовало преодолеть, но его мужество только возрастало от преград, его решимость утверждалась при виде препятствий, которые возникали перед ним на каждом шагу и казались непобедимыми.
Когда старейшина после предварительных церемоний знаком пригласил его встать, Серый Медведь понял, что настала минута приступить к осуществлению задуманного. Он смело заговорил, зная, что успех его планов во многом зависит от того, как он приступит к делу и какое первое впечатление произведет на людей, к помощи которых собирался прибегнуть в будущей экспедиции.
— Вожди команчей, апачей, сиу, пауни, мандан, ассинибойнов, миссури и все вы, слушающие меня краснокожие мои братья, — начал он твердым и выразительным голосом, — вот уже много лун дух мой печален; я вижу с прискорбием, что наши охотничьи земли, которые все больше и больше отбирают у нас бледнолицые, становятся все меньше и теснее с каждым днем. Всего каких-нибудь четыре века тому назад наши бесчисленные племена покрывали все обширное пространство между обоими морями, теперь же нас только горстка воинов, боязливых, как сайги, которые бегут от грабителей; наши священные города, последнее убежище цивилизации наших праотцев, вскоре сделаются добычей этих чудовищ с человеческим лицом, у которых один Бог — золото; наше разбросанное племя вскоре будет стерто с лица земли, которой оно так долго владело и безраздельно управляло. Загнанные, как стаи животных, утратив разум от огненной воды, этого убийственного яда, изобретенного бледнолицыми на нашу погибель, поражаемые мечом и болезнями бледнолицых, наши кочующие орды — всего лишь тень народа. Наша вера презрена победителем, который хочет подчинить нас закону Распятого. Он подвергает поруганию наших жен, убивает детей, жжет наши селения и под предлогом приобщения к цивилизации превращает нас в домашний или вьючный скот. Все вы, слушающие меня индейцы, — неужели вы окончательно отреклись от независимости, неужели в ваших жилах переродилась кровь ваших праотцев? Отвечайте! Хотите вы умереть рабами — или жить свободными?!
