умер первым. Ребёнок смог прожить на минуту дольше.
— Ещё немного…
Дедушка с бабушкой крепко обнимали друг друга. Может они хотели до конца чувствовать, что они есть друг у друга? Так думала Эсдэль. Но если присмотреться повнимательнее, это было не так. Между ними затесался маленький ребёнок.
— Ещё немного…
Когда огонь настиг их, бабушка и дедушка завопили, но не отпустили друг друга. От пламени загорелись их ступни, но они всё так же стояли на месте. Думая только о том, чтобы огонь не достиг ребенка, они крепко обнимали его.
Пара умерла первой. Плач ребёнка затих через минуту.
Эсдель вспомнила их — самая богатая семья в деревне, у которой был фруктовый сад. Эта пожилая пара каждое утро ходила на поле и работала там. Когда наступала осень, смотрящая на поле старушка всегда приговаривала: «Как уже всё пожелтело…»
— Почему?..
Всё погрузилось в дым, огонь поглотил деревню.
Эсдель тихо открыла рот. Оттуда шёл горелый запах. В этот момент она поняла, что ее сердце стало немного чернее, чем когда бы то ни было.
Всего за одну ночь деревня была сожжена. Всего за одну ночь была сожжена Эсдэль.
Она сгребла немного золы кончиками своих пальцев. Никто ей не мешал. Глядя на то, как горит деревня, воины спокойно ушли.
Но в этом пепле кое-что осталось.
— Лепандор…
Там был труп одного мужчины.
— Даджена…
И под ним был труб ребенка.
— Соллапэ… Джоу......Угенсаче…
Эсдель копала и копала.
— Мобаджаиджан… Топо… Энна... Карзоф…
Голыми руками, кончиками пальцев она разгребала пепел, но в деревне не осталось ничего и никого, кроме обломков. Ни единой души. Зола медленно опускалась на город. Ладони Эсдель почернели, ее ногти поломались, залились кровью, на которую прилипла грязь. Но она копала и ничего не говорила.
Человеческая кожа, человеческие кости. Если их нет, то пепел.
Она больше не чувствовала томящий аромат человеческого мяса. Она вообще больше ничего не чувствовала. Все запахи, всё ощущения, всю красоту мира поглотил огонь. И всё равно Эсдэль, не отдыхая ни секунды, ела сожжённых людей. Жевала их, как животное. Поглощала все, что от них осталось.
Рот Эсдэль замарался и почернел, как и ее зубы.
— Бедные, жалкие…
Ее желудок тоже окрасился в чёрный. Кровь стала жижей, вытекла и разлилась по всему телу. Из ее глаз тоже что-то текло. Наверное, это не слёзы. Они обычно прозрачные.
— Жалкие…
Нет, это грязь текла по ее щекам.
Убийство, которое совершили другие, стало частью ее.
— Бедные, жалкие…
Грязь лилась черным потоком и не останавливалась.
— Вы…
Она залила всю площадь.
— Вы ведь тоже люди!
Текла в деревню.
— Вы тоже люди, и знаете красоту жизни, знаете тяжесть утраты! Почему же… зачем…
Текла в пустыню.
— Вы сожгли нас, потому что увидели монстров? Разве недостаточно того, что мы знали прекрасное и умели плакать? Поэтому вы решили, что нужно нас сжечь?!
Текла по равнинам.
— Вы ведь люди… И так вы видите свой мир?!
Злоба лилась из неё, словно дождь.
— В этом мире только вы можете смеяться Только вы имеете разрешение на имя. Только у вас есть право плакать. Только вы люди. Только вам нужно доказательство того, что другие люди тоже являются людьми!
Крик сердца раздался эхом.
— Тогда теперь докажите и вы!
Шел дождь.
— Покажите мне, кто вы на самом деле!
Теперь никакая деревня не будет сожжена, никакой злодей не предаст всё огню.
— Дети! Моя кровь стала золой и грязью, но красный дождь, идущий в этом мире, будет вашей кровью! Покажите свою ярость!
Дождь шел и шел.
— Вы…
Лился как из ведра.
— Вы превратили меня в это!
Капал и капал.
— Это ваша вина!
Дождь. Шёл дождь…
— Гон Джа!
Я моргнул.
— Просыпайся! Это не твой кошмар.
Из-за этого голоса я открыл глаза.
[Травма выполнена.]
[Проверка поддержки мыслей у объекта…]
[Наказание выполнено.]
В моих руках был клинок. В этом мире еще осталось то, что можно им разрубить?
— Гон Джа!
Снова я моргнул.
— Сейчас!
Я посмотрел вперёд. Нет. Что-то посмотрело на меня.
— Голова открыта!
Передо мной был совершенно чёрный человек. Из его тела безостановочно лилась черная грязь.
Я махнул своим клинком.
— А-а-а!
С него вытекла грязь. Хотя может это и не грязь вовсе? Она ведь красная.
Да. Кровь. Алые струйки крови полились из тела Дьявола.
— А-агрх…
Дьявол сжимался от боли и стонал. Он сделал один, два, три шага, и из его правой руки перестала течь грязь.
Даже когда он продолжал идти, из него все ещё лилась чёрная жидкость. Один шаг, второй. На третьем грязь уже не шла.
— Ох…
Вместо чёрной жижи из него теперь лилась красная кровь.
[Сущность Дьявола Осеннего Дождя стала расплывчатее.]
— Нет!
Правой рукой Дьявол держал левую. Из неё текла кровь. Он словно не мог принять то, что она лилась из него. Как человек, который хочет спасти уже вылившуюся воду, Дьявол крепко закрывал свою рану.
— Мои дети…
— Уходи, — грубо сказал я.
Мой голос словно разрезал Дьявола, и он резко остановился.
— Иди на двадцатый этаж. Все равно ты не сможешь победить меня. Возвращайся в то время, когда ты был как можно дальше от сущности Дьявола.
Просто глядя на «карту мира» я уже все решил.
Поле покрылось синевой. Люди вновь населили континент. В центре гор и в Щите Богини, там, куда смотрит одноглазый страж, в лесу, где танцуют волшебницы, у водопада, где плавают русалки, и у горы, из которой льется лава — на всём континенте нет ни единого места, где не было синего цвета.
— Теперь возвращайся в свой исходный пункт.
На всей карте была только лишь одна красная точка.
От охваченной пламенем земли осталась лишь искра. От разрушительной волны осталась капля.
Дьявол заскрипел зубами.
— Ах, ты…
Он выпрямился. Грязь остановилась, и теперь лилась кровь, но одна половина Дьявола все ещё горела чёрным. И лицо тоже. Красные глазные яблоки беспорядочно двигались и светились. Лицом, всё еще замаранным в воде, смешанной с пеплом, Дьявол смотрел в сторону.
— Хм… — Святой Меч отпустил рукоять своего клинка. — Я уступлю тебе последний удар, Король Смерти.
Ведьма, безмолвно согласившись с ним, медленно убрала шесть зеркал.
Куда ни посмотри, у Дьявола не было и шанса сбежать. Ни единой бреши, словно как в той
