Читаем без скачивания Что рассказал мне Казанова - Сьюзен Сван

Прокашлявшись и клокоча мокротой, пожилой портье указал на мужчин и пожал плечами. Затем он развернул к женщинам ладони, воздел взгляд в потолок и медленно, очень медленно выбрался из своего уютного убежища, подошел к стойке и передал Ли два больших медных старых ключа. Она потащила Люси через темный холл, и та приложила все усилия, чтобы поспеть за своей спутницей, украдкой поглядывая через плечо на странных стариков, разглядывающих ее в ответ любопытно и оценивающе. Путешественницы вошли в древний лифт, и Ли нажала кнопку восьмого этажа. Но до того как дверь со скрипом закрылась, таксист остановил ее рукой.

– Девушка желает компании? – спросил он. Ли отбросила руку нахала от двери, и при этом ее браслет издал недовольное клацанье. – А леди? Леди желает компании? – крикнул он через решетку.

На восьмом этаже Ли открыла дверь маленькой комнатки.

– Я возьму эту, – сказала она. – Вторая внизу, там, должно быть, прохладнее. – Ли рухнула в кресло. – Вижу, ты привлекаешь массу внимания.

– Я не нарочно…

– О, не принимай это близко к сердцу. Типичный грек. И вечно у них в гостиницах эти ужасные твари! – Она со злостью пнула ногой, и Люси увидела гигантского таракана, в панике убегающего под кресло.

– Сходи вниз и скажи, чтобы номер продезинфицировали.

Оставив Ли сражаться с насекомыми, Люси решила не испытывать судьбу на дребезжащем лифте и зацокала каблуками по бесконечным лестничным пролетам. Было видно, что Ли не в первый раз в Греции. Когда они сходили с парома в Патрасе, то она дала капитану бутылку «Метаксы», и он позволит Люси беспрепятственно пройти через таможни с котом под радостный щебет Ли о том, что этой весной туристов маловато. Но если ее спутница так много знала об Афинах, почему же она выбрала такую помойку? Как еще назвать это заведение? В холле таксист все еще смотрел Си-эн-эн в компании стариков. Увидев Люси, он что-то прошептал им, и все рассмеялись.

– У нас в номере тараканы, – пробормотала Люси, не уверенная, понимает ли ее портье. Он хлопнул по звонку на стойке, и из-за неосвещенного сектора за телевизором, шаркая, вышел мальчик с воспаленными, красными глазами.

Портье представил его покровительственным взмахом руки:

– Знакомьтесь: мистер Истребитель.

– Вы хотите, чтобы я опрыскал комнату? – зевнул мальчик.

– А какие пестициды вы используете? – спросила Люси и нервно добавила: – Мы можем съехать.

– Прошу прощения, – сказал старик клерк, – но уже поздно. Все отели в Афинах уже забиты. Но, если вы пожелаете… – Он с сомнением кивнул на телефон.

Когда Люси и мальчик вошли в комнату, Ли стояла у окна с бокалом вина, широко раздвинув голубые занавески. Она улыбалась, глядя на картинку, как будто вышедшую из мультфильмов Диснея, – утес, на котором старинные колонны светились кислотно-розовым светом.

– Шоу звука и цвета проходит в Акрополе каждую ночь, – сказала Ли. – Разве это не великолепно? – И она подняла бокал в честь удивительного зрелища. В этот момент мальчик заметил кота: тот лежал на полу рядом с креслом Ли и играл с тараканом, как с игрушкой.

Вы не можете держать это отвратительное животное в нашем отеле! – воскликнул мальчик. Ли заговорила с ним по-гречески, а он стоял с каменным выражением лица, пока постоялица выуживала из своего кошелька деньги. Затем поставил флакон «Рэйда» на комод и вышел, не проронив ни слова.

– Я и забыла, как хорошо я чувствую себя в Греции. Не хочешь немного вина? – спросила Ли. Ее невероятно большие светло-голубые глаза просто лучились счастьем. Она взяла золотую бутылку и улыбнулась Люси.

Казалось, за то время, что Люси ходила вниз, в ней произошла таинственная перемена. Ли стояла без шляпы у открытого окна, черные кудри в художественном беспорядке, а щеки порозовели. Люси заметила, что у нее самой горит лицо. И тут только она поняла, насколько душно в этой комнате, хотя случайный ветерок легко трепал белоснежную занавеску. Вокруг не было никаких признаков кондиционера.

– Мне не очень-то нравится греческое вино, – ответила Люси, вспомнив, что рассказывал Казанова о живице.

– Тебе все равно понравится Греция, Люси. Всем нравится.

– Я – не все.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что я – не все.

Ли вздохнула, а Люси пошла к дверям.

– Ты не забыла своего маленького хищника? – Ее спутница наклонилась и вытащила Венеру из-под кровати, затем открыла дверь контейнера одним быстрым ловким движением. – Я думаю, мы должны переименовать его в Афродиту. – Она подняла клетку и передала ее Люси. – Мы же в Афинах.

– В Афродиту? – переспросила девушка.

– Принимаю это как положительный ответ. Colo iypno! Это значит «Спокойной ночи!».

Комната Люси была на первом этаже, семью этажами ниже. Обставленная точь-в-точь, как у Ли, она, однако, была наполовину меньше, а окна ее выходили на грязный двор, залитый цементом, а не на Акрополь. «Ли взяла себе лучшую комнату», – с раздражением подумала Люси. Наслушавшись рассказов матери о Греции, она воображала себе идиллическую страну, где счастливые путешественники нежатся под оливковыми деревьями, потягивая прекрасные аттические вина. Что ж, фантазия ее явно подвела: «Афина» располагала всеми удобствами армейского барака.

Заперев дверь, Люси выпустила кота, и он начал возбужденно подпрыгивать вокруг нее на трех лапах, мяукая. Девушка погладила его по голове, а затем принялась нетерпеливо озираться. Наконец она заметила во дворе снаружи засохшее растение в горшке. Люси посадила Афродиту на подоконник, и кот, казалось, все понял; через секунду он уже скребся в земле, а спустя мгновение запрыгнул обратно в комнату и принялся за тунца, который Люси выскоблила из банки на журнал, валявшийся рядом с кроватью. Затем кот растянулся на короткой узенькой кровати, а она улеглась рядом с ним.

Сегодня утром я осталась в своей комнате, чтобы обдумать происходящее. Джакомо, а он настаивает именно на таком обращении к себе дружески помахал мне, отправляясь куда-то с синьором Дженнаро. Создавалось впечатление что мне приснилась та нагла встреча, а может быть, так оно и было? Этим утром я едва слышала хотя бы слово из урока греческого языка, которым занималась со Ставрулой, юной дочерью Мавроматисов. Мне приходилось нелегко, но Ставрула проявляла ангельское терпение, слыша мое неуклюжее произношение. Я была рада, когда урок наконец подошел к концу и можно было спокойно вернуться к своим снам наяву.

Я села под деревом, усеянным лимонами величиной с кулак, и принялась рисовать в своем воображении Джакомо, каким он был со мной прошлой ночью. Действительно ли скользил его палец по моей щеке, пока я лежала в своем пьяном забытьи? Или по моей груди? Отпустив мысли по волнам фантазии, я услышала, как кто-то играет на мандолине, встала и заглянула за угол дома. Там я увидела Джакомо, сидевшего на ветхом стуле посреди маленького дворика и напевающего венецианскую арию.

Я не окликнула его.

Казанова начал наигрывать живую, еще дореволюционную мелодию, которую я слышала как-то в Париже, а закончив, отложил инструмент в сторону и принялся танцевать форлан – тот самый танец, что мы с Френсисом столь неумело разучивали в Венеции. Его руки грациозно взметнулись вверх, ноги в сатиновых штанах выделывали замысловатые па, он улыбался и кланялся воображаемой партнерше. Как и я когда-то, подумалось мне. Я смотрела на Казанову, как на приходящий шторм, заставляющий биться сердца от тревоги и радостного ожидания одновременно.

Но не только я была свидетелем этой сцены. Ставрула стояла рядом с входной дверью. Казанова поманил ее, и мне неожиданно стало ясно, что он все это время танцевал именно для нее. Девушка скромно взяла его за руку, и мой спутник поклонился, став похожим на элегантную цаплю, наклоняющую свою голову на длинной шее к неоперившемуся птенцу. Ставрула приподняла свои юбки и принялась танцевать перед ним, а Джакомо жестом велел своей партнерше еще выше поднять одежды. Она подчинилась, закатав их так, что даже мне была видна округлая расщелина между ее ног. Затем Казанова неожиданно упал на колени перед моей учительницей греческого, целуя ее обнаженные ноги и радостно декламируя что-то по-итальянски. Хихикая и вскрикивая, Ставрула выбежала со двора, а я незаметно вышла, возбужденная и пристыженная открывшейся мне сценой.

Главный Вопрос Дня: Что более шокировало меня? То, что Джакомо Казанова восхищался красотой этой девушки или то, с каким интересом я наблюдала мельчайшие подробности этой сцены?

Выученный Урок: Мне сложно принять не собственное любопытство, но то, что оно влечет за собой.

Дорогой Исаак!

Я намереваюсь провести остаток своей жизни на этой древней земле. Солнце Аркадии заставляет каждого человека чувствовать себя Богом! Да, здесь я могу дышать без страха. И у меня есть прекрасная компания – Желанная Адамс, чья способность ценить прекрасное превосходит мою собственную.