моего к ним отношения.
Через восемь дней рейда только моя личная армия составляла двести шестьдесят два воина, а всего наш отряд вырос до триста тридцать трёх человек.
По моим расчётам до золотоносного месторождения нам оставалось два дня, как вдруг свершилось чудо.
После захвата утром очередной деревни я достал образцы золотых самородков и показал захваченным мной пленным.
— Есть такие камни рядом? — Спросил я.
Пленники пустили из рук в руки самородки, и вернув их мне, все дружно закивали головами.
— Есть. Много.
— Где?
— Там, — махнул рукой вождь племени.
— Мне надо. Много-много.
Почти все мои пленники встали, о чём-то поговорили и пошли за вождём и его соплеменниками.
Мы располагались в прекрасной долине, зажатой уже не сопками, а хоть и невысокими, но горами. Порядком полторы тысячи метров, на мой взгляд. По долине протекала быстрая и чистая река. В полдень я сделал измерения. Мы находились в точке 20°27'36 южной широты и 43°29'55 западной долготы. Наши бойцы перекусили и завалились спать, а мне стало скучно и я пошёл в том же направлении, куда ушли индейцы.
То, что я увидел ввергло меня в ступор. По берегу реки, растянувшись далеко друг от друга ходили индейцы, что-то собирали и клали в наплечные сумки. Как собирают ракушки. Некоторые, в основном местные, разрывали прибрежный песок и промыв его в руках тоже что-то в нём выискивали.
Я подошёл ближе и увидел, что они выбирают самородки величиной с ноготь мизинца и крупнее, а мелкие отбрасывают в сторону. Солнце стояло почти в зените и когда я посмотрел себе под ноги, я просто ошалел. Под моими ногами и вокруг меня блистал золотой песок.
От сумасшествия моих людей спасло то, что я никогда не спрашивал индейцев о золоте в их присутствии. Никто из моих людей не знал правду, «зачем мы ушли в джунгли»? За жёнами, и точка.
— Хватит, — сказал я ближайшему индейцу. — Зови остальных.
Индейцы послушно собрались. У каждого в сумке оказалось не менее десяти килограмм золотых самородков. То есть, у меня вдруг, менее чем за час, оказалось около трёх тонн золота.
— И куда мне его сейчас девать? — Вслух спросил я себя нервно.
Немного успокоившись, я принял простое решение. Девать золото никуда не надо. Пусть индейцы так его и несут в своих расшитых бисером сумках. Смешно, но это у них была единственная «одежда». Сумка висела спереди на шее и, когда была пустой, прикрывала срамное место.
Переговорив с вождём и поставив ему понятные задачи, а именно: ждать, когда я их съем, а до этого момента жить, растить детей, любить жён, собирать золото и доставлять его мне на побережье, и никому о нём больше не рассказывать, я разбудил своих людей и мы, скоренько так, отправились в обратный путь.
* * *
Статус избранного в заклание богам племени, если я объявлял об этом во всеуслышание, возносило племя над всеми остальными племенами. Оно получало статус неприкасаемого. На племя никто не смел напасть, потому что их жизни уже не принадлежали пленникам, а через меня, богам.
Обратный путь почему-то всегда легче. Мы осилили его всего за пятнадцать дней. Да и шли мы по проторенному пути.
Мукату, когда увидел моё войско, натурально обезумел. Он скакал и прыгал, танцевал и пел. Все его люди, тоже поддались магическому танцу. Даже меня несколько закружило это мелькание перьев и раскрашенных лиц. Потом Мукату упал передо мной на колени, что повторили все танцующие, воздел руки к небу и воздал хвалу богам за то что те даровали ему такого могучего сына.
Мне было не по себе от такого «чинопочитания», а Мукату сказал:
— Теперь тебя захочет убить очень много тупи.
— Зачем убить? — Удивился я. — Съесть, наверное?
— Нет. Именно убить, чтобы ты не стал Богом, потому что если ты съешь всех этих воинов, ты станешь Богом. Ты уже сейчас почти Бог.
Я почесал затылок и вдруг понял, что я создал ещё один «богоизбранный народ». Ведь я же их точно есть не буду. И убивать их никто не будет из окрестных индейцев. Пока мы здесь, туда не пройдёт никто из европейцев. А потом? Когда я уйду? Они будут ждать, когда их призовёт Бог и будут вести себя, как богоизбранные. Ведь им убивать и порабощать никто не запретил, наоборот. Они это будут делать во славу Богов и мою. Даже не для себя.
— Ядрён батон! Ничего себе ситуёвина! Вот я наворотил!
Голова у меня пошла кругом.
Глава 13
Я жил в Америке уже четвёртый год. За это время я вынужден был «съесть» двенадцать своих пленников. Что ж делать? Пришлось подстраиваться под местные обычаи и поддерживать свой статус «почти бога».
Я выбирал самых умных. Для этого заставил их учиться счёту и чтению. Я объявил им, что мне нужны не только сильные и храбрые жертвы, но и умные. Силы и храбрости у меня и так в избытке, а вот ума не хватает. Те, говорил я, кто научится считать и читать, тех я съем первыми.
Они очень старались, хотя не понимали, зачем делить «много» на части.
За три года некоторые из мной «избранных» достигли неплохих результатов, и даже привыкли к цивильному платью. Их я и отправил в Португалию. К себе домой. А там ими занялась моя милая жёнушка. Но остальные индейцы об этом так и не узнали. Я уводил «жертвы» после необходимого ритуала на свой корабль, а с него их пересаживали на каракку «Санта Люсию», обычно шедшую с грузом древесины, сахара и соли в Лиссабон.
Остальные индейцы, увидев «пользу» образования, стали изучать науки активней. Поначалу ими занимался я лично, но в последствии я отдал их в руки монаха Ордена Христа итальянца Петручо Борха, с условием, что он не особо будет их «грузить» религией.
Мои индейцы имели жён и детей, которые сейчас тоже принадлежали мне. Их жёны меня не волновали, а вот их детей Петручо взялся перевоспитывать и значительно в этом преуспел.
За три года мы предприняли ещё восемь походов по захвату пленников и «поработили» около десяти тысяч индейцев, переведя сто сорок восемь поселений в статус избранных. Наши воины, как муравьи, захватывали всё новые и новые земли.
По этой причине мы не стали завозить сюда переселенцев из Португалии. Нам хватало наших индейцев. Из всех первых,
