«Опускала» мне правится.
Джинджер ждал ответа по телефону. Бобби продолжал дергаться от экзекуции Мэй.
— Ну? — бросил Бобби через плечо Джинджеру.
— Я стараюсь.
— Ты с менеджером говоришь?
— Его нет на месте. Сейчас меня переключат на него.
— Просто в голове не укладывается. Эти уроды вообще в кино ходят? Чтобы я не мог попасть в ресторан. Не верится!
— Ничего удивительного, — сказал Джинджер. — Нельзя просто так завалиться в самый модный кабак в городе с двадцатью гостями. Даже Джек Уорнер[57] на пике карьеры не мог такого сделать.
— Не день, а говно сегодня. Хотел людей угостить. Все ж устали как собаки. Кому охота переться домой и готовить себе пожрать.
— Дорогой мой, никто дома и не готовит. Ты что же, думаешь, сэр Иэн потащится домой, чтобы там поджарить кусок консервированного мяса? Я лично так не думаю.
— Это ж был жест, мать твою.
— Да, и очень красивый жест. Но если тебе кажется, что ты можешь просто так прийти с компанией из двадцати с лишним человек — а это гораздо больше, чем пятнадцать, не пойму, откуда ты взял это число, — тогда у нас проблема. С другой стороны, если ты намерен зайти с двумя-тремя друзьями, то я тебе найду место где пожелаешь. Все тебя любят. Ты же у нас изюминка этого года. Так что тебя накормят с удовольствием, а если захочешь, сможешь переспать с метрдотелем.
— Ну тогда устрой меня куда-нибудь. Нас с Ириной вдвоем. — Бобби повернулся к Шпандау. — Пойдешь с нами? Хочешь, девушку с собой бери. Или нет, мы пригласим Хайди. Ты ей понравишься.
— Ой, Господи, только не Хайди. Что этот несчастный сделал тебе плохого?
— Кто такая Хайди? — поинтересовался Шпандау.
— Да ну, Хайди в него втрескается.
— Вот именно, милый. Пожалей его. Не все же сразу к сексу переходят.
— По-моему, Хайди занята, — вставила Мэй. — Но он в ее вкусе.
— Все кто угодно в ее вкусе, — сказал Джинджер. Бобби рассмеялся.
— Говорю тебе — давайте сведем их с Хайди.
— Кто такая Хайди? — повторил Шпандау.
— Не парься, — успокоил его Бобби. — Она тебе понравится.
— Вы ее возненавидите, — возразил Джинджер.
— Иди в жопу, — гнул свое Бобби. — Все будет зашибись.
— Боюсь, мне свойственно именно это направление, — напомнил Джинджер.
Артистичными движениями Мэй закончила приводить Бобби в порядок.
— Готово, — объявила она. — Ты неотразим. Похож на лорда Байрона.
— Причем без косолапости, — внес поправку Джинджер.
— Алорд Байрон косолапил? — удивился Бобби.
— Еще как, милый, — сказал Джинджер, — почище чем медведь.
— Господи! — воскликнул Бобби.
— Да кто такая Хайди? — не унимался Шпандау.
Зазвонил мобильный. Джинджер ответил. Мэй махнула рукой Шпандау и ушла.
— О, привет, Бенни! — сказал в трубку Джинджер так, чтобы Бобби слышал, и взглянул на него. Бобби энергично покачал головой. — Нет, он сейчас на площадке. Они его, бедолагу, до смерти заездят. Ему перезвонить тебе, когда его отпустят?.. Ну конечно… передам, передам. Пока. — Джинджер отключился. — Третий раз уже за день звонит.
— Не хочу я лезть в это дерьмо, — огрызнулся Бобби. — Можно подумать, мне больше заняться нечем, только вот его гребаную жизнь приводить в порядок.
— Он говорит, с твоей мамой все в порядке.
— Денег опять хочет. И сколько на этот раз?
— О деньгах он не упомянул.
— Ты помнишь такое, чтобы он звонил мне и не упоминал деньги? Да я ему дом купил. Целое поместье в Огайо. Целый Тадж-Махал, мать его. От него и требуется только, чтобы за мамой присматривал. Чтобы она с лестницы не навернулась, когда напьется, и не свернула себе шею. И все. За это он получил это долбаное поместье и зарплату, как у генерального директора хорошей компании.
Ассистентка режиссера заглянула в трейлер.
— Пора.
— Иду, иду…
Она ушла.
— Ну так что, пойдешь ужинать-то сегодня? — допытывался Бобби у Шпандау. — Со мной и Ириной?
Шпандау взглянул на Джинджера, потом опять на Бобби.
— Иди скажи им, я сейчас буду, — велел Бобби Джинджеру.
Тот закатил глаза, но ушел.
— Стелла не объявлялся? — спросил Шпандау.
— Тишина. Ни слова. Может, он плюнул, а?
— Нет. Просто не спешит.
— Слушай, приходи на ужин. Мне легче будет. Хорошо. Только без Хайди.
— Без Хайди так без Хайди. — Бобби встал. — Ну пошли. Не хочешь посмотреть, как я там буду вы-делываться?
На самом деле съемочная площадка «Пожара» была целым набором площадок внутри большого павильона, словно изрытого пещерами. Группа собиралась отснять здесь все интерьерные эпизоды, а через две недели перебазироваться в Вайоминг для натурных съемок. Пока работа шла по плану, но продюсер с режиссером не были уверены, что и дальше все будет в порядке, поскольку погода в Вайоминге была капризной. В любом случае в данный момент нужно было идти точно по графику или даже с опережением, если получится.
Особенно за это радел Марк Стерлинг, режиссер. Стерлинг был англичанин и сделал себе имя на недорогих комедиях в британском стиле. «Пожар» стал для него первым высокобюджетным проектом, первой некомедийной лентой, первым фильмом, который он снимал в Соединенных Штатах и с участием американских актеров. Мало того, это был вестерн. В общем-то, никто не хотел, чтобы Стерлинг его снимал, и сам он прекрасно знал, что его взяли только потому, что предыдущий режиссер хлопнул дверью в последнюю минуту. И агент Стерлинга предложил студии заключить договор с британцем. Зарплату ему назначили в два раза меньше той, что он получал на предыдущей картине. И далее если фильм окажется успешным в прокате (да поможет нам Бог!), ему не достанется ровным счетом ничего. Хотя успех есть успех, он будет означать, что Стерлинг наконец попадет в заветный список А и получит возможность больше никогда не снимать фильмы в сырых, мрачных, удушливых павильонах «Шеппертона».[58] В Голливуде лучше. Здесь Марк Стерлинг и хотел бы остаться, если получится.
Съемки начались две недели назад, и все шло хорошо, хотя представители студии и страховой компании околачивались поблизости, готовые перекрыть ему кислород, если что. Никто Стерлингу не доверял. Эти мерзавцы маячили в углах съемочной площадки, как портовые крысы, — чтобы он их постоянно видел. Они все время шушукались. Стерлинг из кожи вон лез, чтобы всем угодить или хотя бы никого не разозлить. Чтобы на него всех собак не вешали, если что-то в Вайоминге пойдет не так.
Сегодня снимали в декорациях гостиной крупного ранчо процветающего землевладельца в Вайоминге года так тысяча девятисотого. Дотошно воссозданная обстановка была залита светом сверху, словно сам Господь направил луч в центр авиационного завода. Вокруг теснились неуклюжие, но неизбежные атрибуты съемочного процесса: камеры, гигантские осветительные приборы, микрофоны, бесконечные змеящиеся
