дому губернатора, Константин, будучи неплохим военным, сразу же оценил удобство его расположения. Трёхэтажный особняк был обнесён двойной оградой: внешней, решетчатой, и внутренней — кирпичной. С одной стороны к дому примыкала Москва-река, а со всех остальных — пустыри с редким кустарником. Словом — к такому дому невозможно было подойти незамеченным. И, напротив, защищать его было очень удобно.
Константин уже представил, как испуганный братец, по глупости принявший корону, будет робко смотреть ему в рот. Ну, а уж он как-нибудь сумеет помочь мальчишке.
В первую очередь нужно позаботиться о свите, которая изрядно устала. «Наверное, — подумал наместник Польский, — придётся занять первый этаж. Так даже лучше, надёжнее».
Он уже стал подъезжать к воротам, показывая жестом: «Отворяй, мол, пошире!», как случилось нечто странное. Караул, состоявший из одного прапорщика и двух унтеров в громадных тулупах, не вдаваясь в подробности, сообщили: «Великому князю — добро пожаловать, остальные господа — будьте добры подождать снаружи».
Рассвирепевший Константин, в одночасье выхватив шпагу, стал было уже приказывать своим свитским брать ворота штурмом, как двор заполнился солдатами. Нижние чины выстроились внутри решетчатой ограды в две шеренги, а какой-то капитанишка спокойно вытащил саблю, хладнокровно отдавая команды: «Первая-вторая шеренга — товьсь, ружья — на руку!»
Константину Павловичу приходилось и раньше видеть наглецов, но чтобы таких! Он грозно заорал на капитана: «Ты в кого целишь, мерзавец?!» В ответ на это капитан, как будто ему каждый день приходилось брать на мушку великокняжеских особ, подал новую команду: «Скусить патрон! Зарядить патрон! Великого князя — в прицел не брать. Цель-с! По остальным — залпом…» И очень скоро прозвучало бы завершение команды, после которой уйти по узкой московской улочке никто из свиты попросту не смог бы. Но, к счастью, прозвучал властный голос:
— Капитан Замятин, отставить.
Капитан, чётко и сразу (но с некой досадой в голосе) продублировал:
— Взвод, отставить! Ружья — к ноге.
К караулке вышел плотный мужчина в форме кавалергардского генерала. Откозыряв Константину, представился:
— Начальник личной охраны Его Императорского Величества, генерал-майор Пестель.
— Генерал, что у вас за безобразия творятся? — ярился Константин. — Па-пра-шу, сей секунд впустить меня и мою свиту к Михаилу.
— Ваше Высочество, — спокойно ответил кавалергард. — Прошу вас спешиться и следовать за мной.
— Генерал, вы забываетесь! — продолжал гневаться великий князь.
Верный сподвижник и советник Константина, генерал Карута, направил коня к князю и, смешно пришепётывая, прагматично заявил громким шёпотом:
— Васе Высочество, да спестесь вы в самом-то деле. Оне ше стрелять будут! Владимир Иванович Пестель — человек серьёзный!
Константин Павлович, оглядев своё сопровождение, не увидел в их глазах большого желания идти на штурм императорской резиденции… А караул по-прежнему вольготно стоял, прислонив ружья к ноге. Но, заметьте, в каждом стволе уже сидело по патрону… И великий князь не выдержал. Ругаясь по-русски, по-французски и даже по-польски, он спешился.
— Ваше Высочество, — обратился к нему спокойный, как скала, генерал Пестель. — Если вам угодно, можно отправить свиту на постой. Я дам сопровождающих.
Константин лишь отмахнулся: подождут, мол. И, одарив неласковым взглядом капитана Замятина, повелительно прорычал:
— Ну, генерал, ведите.
Константин Павлович не ведал, что это ещё не все сюрпризы, уготованные ему на пути к брату. В вестибюле особняка его остановил новый караульный офицер и опять-таки в чине прапорщика. Прапор, вероятно, не знал великого князя в лицо. Для него он был лишь высоким чином с «густыми» эполетами:
— Господин генерал, — обратился офицер к визитёру. — Прошу вас, вашу шпагу.
И требовательно протянул руку, чтобы взять оружие.
— Что?! Сдать шпагу?! — как раненая пантера, злобно завопил великий князь, вытаскивая оружие из ножен.
Генерал Пестель, следовавший за Константином, очень быстро встал между генералом и прапорщиком, который уже вытаскивал из кобуры пистолет.
— Господа, успокойтесь. Прапорщик, уберите оружие. Ваше Высочество — отдайте шпагу.
Константин Павлович, который по-прежнему держал оружие обнажённым, был уже близок к тому, чтобы наброситься на всех.
— Ваше Высочество, — с поклоном, примирительно начал Пестель. — У прапорщика есть список лиц, которые имеют право входить с оружием к Его Императорскому Величеству. Простите, но список подписан Его Величеством. А вас, к моему величайшему сожалению, покамест в этом списке нет.
— Генерал, а вам известно, кто я такой?
— Так точно. Вы брат Его Императорского Величества. А ещё вы — боевой генерал, который знает, что приказы не обсуждаются, а выполняются.
Константин гневно бросил оружие в угол. Но всё же урок ему явно пошёл на пользу. Заметно успокоившись, он спросил:
— И что, господа? Вы стали бы стрелять в брата Императора?
— Простите, я не знал, что вы — великий князь Константин Павлович, — просто, но с намёком ответил прапорщик.
— А если бы знали?
— Стрелял бы в ноги…
— Да, чудеса-а-а, — протянул великий князь. — Такой охраны даже у батюшки не было. А уж его-то по этой части трудно было перещеголять.
Пестель пожал плечами. Ну не говорить же, что будь у императора Павла такая охрана, то не случилось бы трагедии в Михайловском замке… А после Сенатской площади…
— Прошу вас, — сделал Владимир Иванович приглашающий жест. — Его Величество ждёт вас в кабинете.
Внешне спокойный, но клокочущий, как вулкан перед извержением лавы, великий князь Константин прошёл в кабинет младшего брата. «Наглец, молокосос», — думал он, распаляя себя. Едва открыв дверь, с порога Константин гневно закричал на брата:
— Мальчишка! Да я тебе уши надеру, dziecko!
Михаил Павлович, сидевший перед большим письменным столом, очень спокойно встал и сделал пару шагов навстречу:
— Як се маш? Простите, с
