Поэтому… относительно её гипотезы… когда же газировка… не исчезнет?
— Мне нужно провести эксперимент, — уверенно проговорила Гермиона. — Я хочу пролить газировку на пол и убедиться, что она не исчезнет. У тебя в кошеле есть какие-нибудь бумажные полотенца, чтобы я смогла вытереть лужу, если это не сработает?
— У меня есть салфетки, — ответил мальчик. Его лицо всё ещё ничего не выражало.
Гермиона взяла газировку и пролила несколько капель на пол.
Спустя пару секунд жидкость исчезла.
— Эврика,— прошептала девочка почти против собственной воли. Вообще-то, ей хотелось прокричать это слово, но она была слишком сдержанной. Гермиона вдруг всё поняла и мысленно пнула себя.
— Ну конечно! Ты дал мне газировку! Заколдована не мантия. Всё это время под чарами была газировка!
Мальчик встал, торжественно кивнул и расплылся в широкой улыбке:
— Что же… нужна ли тебе моя помощь в исследованиях, Гермиона Грейнджер?
— Я… эм… — она чувствовала эйфорию, но не была уверена, как ответить на это.
Их прервал слабый, неуверенный, лёгкий и даже неохотный стук в дверь.
Мальчик отвернулся к окну и произнёс:
— Я без шарфа. Ты не откроешь?
И тогда Гермиона наконец поняла, почему мальчик — нет, Мальчик-Который-Выжил, Гарри Поттер — ходил с шарфом, намотанным на голову, когда они встретились, и почувствовала себя немного глупо из-за того, что не догадалась раньше. Странно, до этого она полагала, что Гарри Поттер из тех, кто гордо демонстрирует себя всему миру. Но выходило, что он куда более застенчив, чем казался на первый взгляд.
За дверью Грейнджер увидела дрожащего мальчика, который выглядел точно так же, как стучался.
— Извините, — тонким голосом сказал он, — меня зовут Невилл Лонгботтом. Я потерял свою жабу. Я… я обыскал весь поезд… Вы её не видели?
— Нет, — покачала головой Гермиона, и тут её желание помогать другим включилось на полную. — Ты все купе здесь проверил?
— Да, — прошептал новый знакомый.
— Значит, нужно проверить остальные вагоны, — оживилась девочка, — я помогу тебе. Кстати, я Гермиона Грейнджер.
Мальчик был готов упасть в обморок от благодарности.
— Постойте, — подал голос другой мальчик — Гарри Поттер, — не уверен, что поступить нужно именно так.
Казалось, Невилл вот-вот зарыдает. Гермиона сердито развернулась. Неужели Гарри Поттер ради своего спокойствия мог бросить маленького мальчика в беде…
— Что? Почему нет?
— Видишь ли, — сказал Гарри Поттер, — тщательная проверка всего поезда займёт уйму времени, жаба может и не найтись до прибытия в Хогвартс, и тогда у неё будут проблемы. Так что гораздо правильнее направиться сразу в первый вагон к старостам и попросить помощи у них. Я так и поступил, когда пытался найти тебя, Гермиона, впрочем, они понятия не имели, где искать. Но полагаю, у старост есть заклинания или магические предметы, которые значительно упростят поиски жабы. Мы же только первогодки.
В этом определённо был смысл.
— Ты сможешь самостоятельно добраться до вагона старост? — поинтересовался у мальчика Гарри Поттер. — У меня есть причины не светить лицом без необходимости.
Внезапно Невилл открыл рот и отпрянул:
— Я помню этот голос! Ты один из Лордов Хаоса! Ты дал мне конфету!
Что? Что-что-что?
Гарри Поттер резко поднялся и повернулся к двери:
— Я? Никогда! Разве я похож на злодея, который даст ребёнку конфету?
Невилл вытаращил глаза:
— Ты — Гарри Поттер? Тот самый Гарри Поттер? Ты?
— Нет, вообще-то в этом поезде три Гарри Поттера, я лишь один из них.
Невилл тихо пискнул и выбежал из купе. Звук быстро удаляющихся шагов сменился звуком открывающейся и закрывающейся двери вагона.
Гермиона тяжело опустилась на скамью. Гарри Поттер закрыл дверь купе и сел рядом.
— Можешь объяснить мне, что происходит? — подала голос Гермиона. Неужели, находясь рядом с Гарри Поттером, она обречена постоянно попадать в неловкие ситуации?
— Ну, просто Фред, Джордж и я увидели на платформе этого несчастного маленького мальчика. Женщина, сопровождавшая его, на минуту отлучилась, и он был страшно напуган. Как будто на него сейчас нападут Пожиратели Смерти. Так вот, говорят, что страх часто хуже того, чего боятся. И я решил: парень только выиграет, если его худшие кошмары станут реальностью и выяснится, что они не так плохи, как ему казалось…
Гермиона ошеломлённо молчала.
— …Фред и Джордж заколдовали шарфы, которые мы намотали на головы, чтобы они казались тёмными и расплывчатыми, как будто мы короли-призраки в могильных саванах…
Ей совсем не нравилось то, к чему вёл рассказ.
— …мы отдали ему все купленные мной конфеты и закричали что-то вроде: «Давай дадим ему денег! Ха-ха-ха! Держи пару кнатов, парень! Вот тебе серебряный сикль!», принялись прыгать вокруг него, дьявольски хохотать и так далее. Поначалу я думал, что кто-нибудь из толпы вмешается, но эффект свидетеля удерживал всех на месте, пока до людей не дошло, что мы делаем, а потом, очевидно, они уже были слишком растеряны, чтобы как-то реагировать. В конце концов, он пролепетал: «Уходите». Мы взвыли и убежали прочь, голося, что солнечный свет жжёт нас. Надеюсь, после этого он будет меньше бояться, когда к нему будут приставать хулиганы. Кстати, этот приём называется «десенситизация».
Ладно, она не угадала, чем закончится эта история.
Несмотря на то, что часть её понимала его мотивы, пламя праведного гнева, свойственного натуре Гермионы, вырвалось наружу:
— Это ужасно! Ты ужасен! Бедный мальчик! То, что ты сделал, — гадко!
— Думаю, правильнее использовать слово «забавно». В любом случае, предлагаю посмотреть с другой стороны: причинило ли это больше вреда, чем пользы, или наоборот? Если у тебя есть аргументы в пользу одного из возможных ответов на этот вопрос, то я буду рад их выслушать. И я не приму во внимание остальную критику, пока мы не разберёмся с ним. Я, конечно, согласен, что мой поступок выглядит ужасным, унижающим, гадким, особенно раз он касается напуганного маленького мальчика, но суть в другом. Правильность поступка определяется не тем, как хорошо он выглядит или что он значит, а тем, каковы его последствия. Это, кстати, называется консеквенциализм.
Гермиона открыла рот, чтобы сказать что-нибудь очень резкое, но все мысли вдруг вылетели из головы, и она смогла лишь выдавить:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
