Ночь сдавала свои позиции, и небо становилось все светлее, когда я оглядывалась назад, замечала, как яркая оранжевая полоска света все выше и выше поднимается над горизонтом.
— Я устала, — тяжело осела я на выступающий у дороги камень. — Ты, Сорро, как хочешь, а принцессе захотелось отдохнуть.
Мы шли вечь вечер и ночь почти без передышек, боясь встречи с третьим разгневанным рухом. Но он все не показывался, словно ожидал подходящего момента для нападения. Я не могла идти дальше. Еще не много, и я мертвецом упаду на камни и просплю несколько дней, совершенно не заботясь о том, что дух цветов может утащить меня в свой плен или убить.
— Лично у меня сил хватит до самого Кёкая! — беспечно говорил Сорро.
Я не успела и слово сказать, как разбойник, приказав мне расслабиться и попробовать уснуть, взял меня и понес. Вот уж чего не ожидала, так это того, что меня всякие разыскиваемые государственные преступники на руках носить будут. Благородные рыцари, куда вы все запропастились? Не то мне суждено будет стать королевой воров, а не Нордэрда.
Я обхватила руками его шею и положила голову на его горячую грудь, что его сердце мерным стуком убаюкивало мою уставшую душу. Кем бы этого человека ни называли люди, а мне с ним было очень спокойно. Он нес меня бережно, шел медленно, и каждый его шаг, словно покачивание колыбели, убаюкивало меня. Так я и не заметила, как явь и сон смешались.
Мне грезилось или то было наяву: мы с Сорро бежали, взявшись за руки через пшеничное поле, а над нами в лазурном небе порхали яркие бабочки. Их крылья величиной с ладонь взрослого человека порой закрывали солнце, а их тени прыгали по полю безо всякого порядка. Золотой дракон, ослепительно сверкающий на солнце, летел высоко в небе, будто бы играя с бабочками. Я засмотрелась на эту красоту, перестала следить за дорогой и, споткнувшись о камушек, упала на землю, увлекая за собой и разбойника. Он перевернул меня на спину и ласково посмотрел на меня своими светло-зелеными глазами. Чуть заметная улыбка скользнула по его лицу.
— Не бойся меня, Лика, — говорил его низкий уверенный голос, — не важно, каким словом называют меня в толпе. Людей много, а слов — мало. Ты ведь меня любишь… правда…
Я хотела сказать «нет», казалось, мои губы готовы были произнести это слово, но этот взгляд, которому я не могла сходу дать верное определение, скорее, преданный, с долей укоризны, приправленный достоинством и благородством, не давал мне сделать этого. Может, я хочу сказать «да»? Забывать о том, что он разбойник, что за его голову назначена высокая цена, я тоже не хотела.
— Разберись в себе, Лика, — будто шепнул кто-то третий.
И я зажмурилась… или, наоборот, открыла глаза. Но поле золотистой ржи пропало, превратилось в серую каменную пустыню земель Хигаши. Я лежала под уродливым тоненьким стволом невысокой вишни, пробившейся сквозь камни на волю. А рядом, шагах в пяти от меня, образовалась ярко-зеленая полянка с мягкой травой, распускающимися пестрыми цветами, в центре которой на коленях сидел Сорро в одном нижнем белье, а над ним ворожила (а иного слова я не смогла придумать) зеленокожая девушка с белыми волосами.
Из ее пальцев возникали толстые лианы, которыми она опутывала упругое мускулистое тело разбойника. А он, не двигаясь, ничего не говоря, смотрел на нее, словно на идола. Девушка плясала вокруг его тела, изредка задевая его плечи полупрозрачной юбочкой. Так вот какая она, Хана[12], дух цветов, догадалась я. Только еще эстэррские или нордэрдские дриады были в состоянии одурманить мужчину подобным образом. Если бы нашелся смелый чародей, что созвал бы северных и западных духов на турнир по охмурению первого встречного путника, то они, конечно, смогли бы запросто тягаться с Ханой в своем искусстве. Но таковых состязаний не проводили, и цветочные феи и духи любви никогда не покидали своей родины. Я знала одно — мужчина, попавший во власть такого духа, не в состоянии избавиться от морока сам: эти коварные существа пробуждают в нем инстинкты, заглушают его разум, и даже Хикари, фламмер и Даномхерев беспомощно лежали на траве, обвитые шипастой лианой. Если Хана добьется близости с Сорро, то парню уже не видать нашего мира. Он попадет в сети вечного забытья и неги, и будет до конца дней своих жить в царстве духов цветов. Ни один бравый рыцарь еще не смог победить прекрасных духов. Помнится только, как читал мне наставник об одном герое, склонном к любви с мужчинами, на которого не подействовали чары дриады. Но и этот герой оказался поражен красотой лесной девы. Он взял ее с собой, чтобы выдать замуж за родного брата. Только дриада иссохла в дороге и умерла.
А тем временем Хана все ближе и ближе подбиралась к Сорро, нужно было что-то предпринимать. Жалости к страннику я не испытывала: такой сильный воин, да попал под действие глупейшего морока. Но лишиться разбойника я не могла. Почему — я не стала задавать этого вопроса! Если мужчина не в состоянии поднять руку на прекрасную даму, то сделать это должна женщина. Только как — интересный вопрос. Я крутила в руке баночку с пилюлями пирата Роджера. Удастся ли мне оболтать этого духа точно так же, как Каву и Иву? Да и какими бы свойствами наделить эти розовые горошины, чтобы Хане они пришлись по душе?
«Нет ни одного оружия, против которого я оказался бы бессилен!» — эти слова Сорро звенели у меня в голове. Ошибаешься, оно есть, и имя ему Хана.
И я аккуратно ступила на зеленый ковер, сотканный духом цветов. Похотливая цветочная дамочка даже не обратила на меня внимания.
— Отдай моего мужчину! — вырвалось из моих уст то, чего я меньше всего от себя ожидала.
Игривый, почти детский смех Ханы стал ответом на мое заявление. Но я повторила его, чем еще больше развеселила духа. Страстная, не знающая стыда девица крутилась вокруг волевого мужчины, попавшего в ее сети, срывала с его мускулистого тела последние одежды и ласкала его, будто он — уже ее собственность.
Наблюдая за всем, что вытворяла с разбойником телом дух цветом, я вспоминала, как служанки раджи обучали меня искусству обольщения мужчин. Нет, не время предаваться воспоминаниям, особенно связанным с теми немногими моментами, когда я предавалась страстной любви по всем правилам, описанным в древних манускриптах острова Негара. Этот плод фантазии жителей Хигаши не умел и половины того, чему научили меня в годы замужества за нелюбимым человеком. И я понимала, что превзойти ее в искусстве любви мне будет очень просто. Только до сегодняшнего дня я считала, что Сорро будет последним человеком в списке претендентов на мою постель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
