«… Некоторыге опасные нотки прозвучали в выступлениях товарища Ли Ли–сана. Он позволил себе играть с затасканной теорией всех правыгх и «левыгх» ренегатов от коммунизма, что Коминтерн плохо информирован, что в Китае особая ситуация, что Коминтерн не понимает тенденций китайской революции. Он пошел настолько далеко, чтобыг противопоставлять лояльность Коминтерну лояльности китайской революции …, заявив, что после взятия Ханькоу станет возможныгм избрать другой тон в отношении Коминтерна … ИККИ убежден, что все членыы КПК решительно отвер нут антикоминтерновский подход, что все китайские большевики как один объединятся вокруг политики ИККИ»34.
Не выпытает сомнения, что Ли Ли–сан пострадал главным образом за свой «антикоминтерновский» подход, иными словами, за свою излишнюю самостоятельность и независимость. Сталину нужны были дисциплинированные исполнители, четко следующие всем указаниям, поступающим из Москвы. Таких людей имел в лице группы 1 китайских коммунистов — «вернув шихся студентов» или «28 большевиков», как их иногда назытали — которыю, закончив университет имени Сунь Ят–сена, бьыли направлены в Китай для проведения практической работа. Этой группой руководил представитель Коминтерна Павел Миф. На 4-ом пленуме ЦК КПК в январе 1931 года «вернувшиеся студента» полностью поставили высшие органы партии под свой контроль.
К августу 1931 года Сталину стало известно о наличии в японском генеральном штабе оперативного плана захвата Маньчжурии. В середине августа этот вопрос был рассмотрен на заседании Политбюро. После долгих дебатов быгло решено избрать гибкую тактику и в войну на этом этапе не втягиваться. Уже 26 августа ИККИ принял резолюцию о задачах китайской компартии. В ней содержались следующие указания: «создание и укрепление Красной Армии на твердой территориальной основе», «образование центрального советского правительства», «расширение массовой
революционной борьбы 1». Последняя задача подразумевала «формирование все боль его и боль его числа центров Советской власти и рас ирение уже существующих Советских районов», а также «координацию революционной борьбы 1 на не-Советских территориях с действиями рабоче–крестьянской Красной армии»3-.
Данные указания четко соответствовали той тактической линии, которую избрал Сталин в отно ении предстоящей японской агрессии в Маньчжурии. У Сталина были веские основания полагать, что Чан Кай–ши, будет воздерживаться от активного сопротивления японцам, Это отвечало стилю его предыщущей политики, заключав шегося в том, чтобы 1 сталкивать между собой великие державы и извлекать из этого выгоду для себя. На этот раз Чан Кай–ши мог рассчшывать на то, что Соединенные Штата или Англия, имевш ие важные экономические интересы в Китае и обеспокоенные посягательством на свои позиции со стороны японцев, выступят в его защиту. Но в США продолжало действовать изоляционистское законодательство, а Англия, по данным советской разведки, заключила секретное согла шение с Токио о разделе сфер влияния в Китае, в соответствии с которым Северный Китай рассматривался как преимущественная сфера интересов Японии, а Южный Китай — Англии.
В этом раскладе и Чан Кай- и, и его ближай ие союзники американцы могли рассчитывать только на то, что в Маньчжурии произойдет столкновение японосоветских интересов, которое приведет если не к войне, то к серьезному обострению отнош ений. Основания для подобных расчетов быгли довольно весомые, поскольку СССР имел в Маньчжурии весьма значительные интересы в виде Китайско — Восточной железной дороги (КВЖД) и связанных с ней объектов. С точки зрения Чан Кай–ши, война между СССР и Японией представлялась, конечно, наиболее предпочтительным вариантом. Обе стороны ослабили бы 1 друг друга. Японию тогда можно быгло бгы легко поставить на место. Да, и потенциал Советского Союза на Дальнем Востоке быгл бгы, видимо, подорван. Но даже, если бы до прямого военного столкновения не до ло, то рост напряженности между СССР и Японией все равно препятствовал бы продвижению японской экспансии на Юг, так как вынуждал бы японцев держать в Маньчжурии крупные силы на случай неожиданного нападения со стороны СССР. А это вывело бы 1 самого Чан Кай–ши из под удара, дало бгы ему возможность более или менее спокойно отсидеться до луч их времен.
Перед Сталиным встала непростая дипломатическая задача: с одной стороны, не допустить втягивания в войну в невыгодных условиях, с другой, отстоять право собственности и экономические интересы на КВЖД. Дипломатическая тактика Сталина в этих условиях состояла в том, чтобгы, во–первых, дать понять японцам, что он не возражает против их оккупации Маньчжурии, если не будут нару ены российские интересы на КВЖД, и, во–вторых, направить дальней ую японскую экспансию на Юг, чтобгы создать условия для обострения отнош ений Японии с США и Англией и втянуть их самих в конфронтацию с Токио. А это, в свою очередь, заставило бгы Вашингтон и Лондон искать расположения Москвы, что отвечало более ш ироким целям глобальной стратегии Сталина. Более того, Сталин быгл не намерен давать возможность Чан Кай– и спокойно отсиживаться в ожидании, когда произойдет столкновение между Японией и Россией, и предполагал заставить его поработать в интересах независимости своей собственной страны. Задача китайских коммунистов состояла в том, чтобы 1, во–первых, организовать давление на режим Чан Кай–ши, подталкивая его на противодействие японской агрессии, а, во–вторых, дестабилизировать японский тыл. Все это должно было лиш ить японцев стимулов к продвижению на Север, где их ожидал сильный противник — СССР, и создать стимулы для продвижения на Юг, где им противостоял гораздо более слабый противник — Чан Кай- ши.
1 сентября ЦК КПК разослал в советские районы Китая директиву, в которой указывалось, что национальный съезд Советов состоится 7 ноября в очередную годовщину Октябрьской революции. Примечательно, что в письме содержалась критика тактики ведения войны китайской Красной Армией. Эта тактика расценивалась как «партизанщина»36. Упоминание об о ш ибочной тактике попало в директиву не случайно. Сталин был заинтересован в том, чтобы под командованием коммунистов имелась мощная регулярная армия, способная противостоять японцам и отвлекать на себя их значительные военные силы. Фактически Сталин возвращался к концепции национально–революционной армии, которую отстаивал еще во времена своего недолгого сотрудничества с Чан Кай- ши.
Как и предполагалось, японская агрессия в Маньчжурии не встретила сопротивления гоминьдановских войск. На совещании с военным и политическим руководством в Нанкине 21 сентября Чан Кай–ши заявил, что не следует начинать войну с Японией в связи с внутренними проблемами и военной неподготовленностью. Он предложил обратиться за помощью к Лиге наций 37. Коммунисты были готовы к такому развитию событий. 20 сентября ЦК КПК выступил с развернутым заявлением, осуждающим японскую агрессию и требовав им немедленного вывода войск. Резкой критике была подвергнута позиция руководства Гоминьдана. Лозунгом коммунистов стало «соединение борьбы против японского империализма с борьбой против международного империализма и его агента Гоминьдана»38. В Харбин был срочно направлен влиятельный член ЦК КПК, в обязанности которого входило укрепить руководство партийными комитетами в районах под японской оккупацией. Одновременно в Нанкине и других городах стали организовываться массовые акции протеста против политики коллаборационизма. Особенно сильный размах получили студенческие выступления. Они достигли своего апогея в середине декабря, когда в Нанкине собралось около 70 тыс. студентов. Они требовали объявления войны Японии. Студенты захватили таб–квартиру Гоминьдана, здание министерства иностранных дел и помещение гоминьдановской газеты «Дейли Ньюз». Ситуация стала настолько серьезной, что правительство приказало войскам восстановить порядок и студентам при лось ретироваться из Нанкина под военным эскортом. Однако, выступления студентов произвели определенный эффект. 15 декабря, в самый разгар беспорядков, Чан Кай– и заявил о том, что уходит в отставку и покинул Нанкин. Казалось, тактика коммунистов сработала и к власти в Гоминьдане при ли силы, готовые начать освободительную войну против Японии. Но как впоследствии оказалось, отставка и отъезд Чан Кай–ши были лишь ловким политическим маневром, направленным на то, чтобы сбить волну антияпонских выступлений.
Между тем, 7 ноября в провинции Цзянси в соответствии с директивой Коминтерна открылся 1‑й Всекитайский Съезд Советов. Съезд провозгласил Советскую республику, избрал руководящие органы и назначил первое Советское правительство под председательством Мао Цзе–дуна. Правительство торжественно заявило о намерении освободить Китай от «ига империализма», вступить в союз с мировым пролетариатом и национально–освободительным движением и установить дружеские отношения с СССР 40. Хотя в то время коммунисты контролировали довольно незначительную часть Центрального Китая, провозглашение Советской республики имело важное политическое значение. В Китае быт фактически создан альтернативный центр власти, готовый конкурировать с Гоминьданом за представительство интересов китайского народа.
