После того как Гадес стремительно покинул обеденный зал, Лина покончила с едой и остатками вина в бутылке. Нет. По правде говоря, сначала она долго ругалась и ворчала в адрес мужчин вообще, а уж потом решила, что незачем из-за очередной дурацкой выходки какого-то мужика лишать себя потрясающего ужина. Она доела необыкновенно вкусные блюда и допила восхитительное вино, а потом вслух произнесла имя Яписа. Через какие-то секунды он откликнулся на ее зов, готовый проводить Лину обратно в ее покои. Пока они шли по длинным коридорам, даймон неопределенно рассуждал о том, что в их Подземном мире гости случаются чрезвычайно редко, а потому у него нет особого опыта, как их принимать и беседовать с ними. Он еще выразил надежду, что Лина не будет слишком строго и слишком поспешно судить ни его самого, ни Подземный мир в целом.
Лина прекрасно поняла, что именно скрывалось за этими словами. Конечно, он имел в виду не себя, а Гадеса. Он откровенно приносил извинения за поведение своего бога. Подогретый вином раздражительный характер подстрекал Лину передать Гадесу особо цветистое послание на итальянском, но остатки здравого смысла, к счастью, заставили ее не раскрывать рта. Гадес - бог, а она находится в его владениях. Не слишком умно враждовать с ним, к тому же теперь, когда Гадеса не было рядом, Лина немножко подумала и пожалела о своем маленьком срыве. Гадес ведь не какой-нибудь разведенный мужчина средних лет, с потливыми ладонями, который пригласил ее на ужин для того, чтобы пожаловаться на непомерные расходы, а на десерт немножко полапать ее. Гадес - могущественный бессмертный, существо, о котором она слишком мало знала.
К тому же, если рассудить здраво, почему она вообще набросилась на него? Ну да, за ужином у него постоянно и непредсказуемо менялось настроение, но в то же время он был интересен и сексуален. И слова Яписа о том, почему его богу недостает хороших манер, определенно имели смысл. Он просто не привык к гостям. И его социальные навыки слегка заржавели. К тому же насколько вообще должен быть вежлив любой бессмертный? Лина вспомнила о властных манерах Деметры и бесцеремонной грубости Эйрин. По сути, резкое поведение Гадеса вполне соответствовало поведению этих двух особ.
Эвридика наконец закончила расчесывать ее волосы, но девушка, безусловно, ощутила напряжение Лины - потому что мягкие, прохладные руки начали массировать ей плечи. Лина вздохнула и закрыла глаза, стараясь успокоиться.
У нее ведь на самом деле не было причин срываться на Гадеса. Он вовсе не намеревался обидеть ее своей шуткой, он просто обращался с ней как с наивной юной богиней, какой Лина и выглядела, и ее глупое проявление характера вряд ли улучшило его мнение о Персефоне. Если Лина хочет, чтобы он обращался с ней как со взрослой, она и вести себя должна соответственно.
Merda! Она провела здесь меньше суток, а уже устроила вокруг себя кутерьму. Она что, выжила из ума? В конце концов, ее отправили в Подземный мир, чтобы выполнить определенную работу. Что ж, по крайней мере, ей хватило ума согласиться, когда Япис многословно сообщил ей о приглашении Гадеса присоединиться к нему на следующее утро, чтобы выслушать ходатайства умерших. Она должна отбросить личное и смотреть на все как на работу, ради которой Деметра прислала ее сюда. Необходимо, чтобы умершие видели ее, потому что ее присутствие может принести им успокоение. Правда, Лина ничего не могла поделать с тем, что ей просто хотелось провести как можно больше времени с Гадесом, потому что темнокожий бог заинтересовал ее, что, безусловно, было глупостью… основательной глупостью…
Но в то же время неоспоримой правдой.
Лина понимала это. И пока Эвридика успокаивала ее растрепанные нервы, Лина хотя бы призналась себе в этом. Гадес зачаровал ее, как и все в Подземном мире. Ее влекло к богу, но, возможно, лишь потому, что она очутилась в совершенно незнакомом месте, и потому, что этот невероятный мир был таким новым и необычным. Как же ей не удивляться завораживающим чудесам, что окружали ее? И вся эта магия естественным образом включала в себя бога, отвечающего за нее. Так что нет ничегошеньки удивительного в том, что Лине хочется узнать о Гадесе как можно больше.
По крайней мере, так она себе говорила.
- Персефона, да ты уже почти спишь! - сказала Эвридика. Она взяла свою богиню за руку и потянула к кровати с балдахином. - Ложись-ка. Я тебе спою. Ту песенку, которую обычно пела мне мама.
Слишком уставшая, чтобы возражать, Лина позволила юному духу уложить себя в роскошную, невероятно широкую постель. Эвридика устроилась рядышком. Поглаживая богиню по волосам, она начала напевать нежную колыбельную - в ней говорилось о малыше, который на крыльях ветра улетел в яркую страну снов.
- Эвридика… - сонно пробормотала Лина.
- Да, богиня.
- Спасибо, что так заботишься обо мне.
- Я лишь рада этому, Персефона. Не за что благодарить.
Сон мягко наплыл на Лину, и ей приснилось, что она летит на крыльях ветра, преследуя тень Бэтмена.
Глава двенадцатая
Великий зал вполне отвечал своему названию. А Лина-то думала, что обеденный зал и ее покои выглядят потрясающе… но они просто бледнели в сравнении с тронным залом Гадеса. Это помещение было необъятным, даже если судить о нем в масштабах гигантского дворца. Здесь преобладали три цвета: черный, белый и пурпурный. Пол, стены и невероятно высокий сводчатый потолок были сделаны из того же абсолютно черного мрамора, что и наружные стены дворца; из него же было выстроено возвышение со ступенями, на котором красовался трон, - и он был, похоже, вырезан из цельной глыбы камня неземной белизны; что это за камень, Лина не поняла. Рядом с троном на помосте стоял еще и высокий узкий стол из того же молочно-белого камня. На столе лежал серебряный шлем, показавшийся Лине смутно знакомым. Лина присмотрелась и поняла наконец, где она видела его прежде. Именно этот шлем был изображен на флаге, развевавшемся над дворцом, и на ливреях конюхов. Шлем сверкал, отражая огоньки свечей, и для описания его красоты у Лины не нашлось бы слов. Она заставила себя оторвать взгляд от шлема и обратить внимание на пурпурные канделябры и подсвечники - они были сделаны из прозрачного сверкающего камня, знакомого Лине: это был аметист.
Лина застыла на пороге зала, слегка испуганная его величием. Она внезапно почувствовала себя маленькой и незначительной и очень, очень смертной.
- Что-то не так, Персефона? - спросила Эвридика.
Лина глубоко вздохнула. Ты богиня, напомнила она себе. Да, всего лишь временно, но тем не менее богиня.
- Нет, милая, ничего не случилось. Я просто восхищаюсь этим залом. - Лина улыбнулась маленькому призраку.
