Читаем без скачивания Кельтский круг - Карло Шефер

Пока Тойер одевался, его, опытного полицейского, раскрывшего на своем веку не одно убийство, огорчало, что он даже не двинул этому идиоту в челюсть.

Ильдирим лежала в ванне. Бабетта с несчастным видом сидела на закрытой крышке унитаза. Затуманенным взором прокурор глядела на свои торчавшие из воды груди и, превозмогая смертельную усталость, вспоминала хит «Островок с двумя горами».

— Почему ты не сказала мне об этом? — Она пыталась сохранять ласковый тон, но получалось плохо. Разочарование, бессилие душили ее. Короче, она была почти как настоящая мать.

— У тебя так мало времени… — Девочка вот-вот расплачется, а Ильдирим, к своему стыду, не испытывала никакого сочувствия. — Я думала, ты рассердишься на меня. Ведь я должна сразу возвращаться домой после школы, а я сегодня еще погуляла. Я рассказала бы тебе завтра утром или даже сегодня вечером. Так уж получилось, что маме я сообщила об этом раньше.

Все верно. Ильдирим в этот вечер работала с документами, наспех поджарила яичницу и снова взялась за бумаги. В душе она была почти благодарна фрау Шёнтелер за опоздание.

— В следующий раз я поджарю прокурорские акты и сяду высиживать яйца, как любая глупая курица, — вздохнула она. — Так, повтори еще раз. В половине шестого ты еще шлялась в районе клиники.

— Тут вдруг появился он и протянул мне записку. Тогда я убежала. Домой.

Поеживаясь от холода, Ильдирим вылезла из ванны:

— Надо позвонить Тойеру, немедленно. Ты пять часов болталась по городу. Часто ты так делаешь?

— Иногда я забываю про время и не понимаю, что творится вокруг. Хожу словно под водой.

Голая Ильдирим постеснялась обнять девочку. У Бабетты таких преград не было.

— Сейчас ты думаешь, что я тебя не люблю, но это не так. Честное слово.

— Нет-нет, я так не считаю, — солгала приемная мать.

Ратцер со стоном пошевелился и сел на полу. Хозяин квартиры нарочно устроился повыше, в кресле. Из предосторожности он положил на колени оружие — попугать злоумышленника, но тот пребывал уже в таком состоянии, что и помыслить не мог о новом риске.

— Так, господин Ратцер, — твердо начал Тойер, хотя сам еще не оправился от шока. — В прошлом году мы задержали вас, когда вы бесцеремонно вторглись в наше расследование, утаили информацию и даже проникли в чужое жилище. Хотели покрасоваться перед всеми. Тогда вы сиганули из окна, и только случайность спасла вашу глупую жизнь — вы угодили на перголу. Завтра же пойду на Флорингассе и арестую владельца перголы. Ну, чем могу служить?

— Вы, циничный человек, у меня есть информация. — С искаженным от боли лицом Ратцер пощупал свои посиневшие пальцы. Он по-прежнему носил жалкую бородку клинышком, особенно дико смотревшуюся с зеленой вязаной безрукавкой поверх бело-красной клетчатой рубашки. Разумеется, на нем были и кожаные штаны с застежкой ниже колен. Наряд завершался немыслимыми в таком сочетании некогда белыми кроссовками на босу ногу.

— О Боге? — холодно поинтересовался Тойер.

— О Сатане! — корявый урод постепенно приходил в себя, к нему возвращалось его высокомерие. — О Брехте.

Тойеру начинало казаться, что сам он — шизофреническая фантазия шведской акушерки.

(«Господин Хельстрём, доктор, меня преследует ощущение, будто я толстый и никчемный немецкий полицейский… потом там есть еще один, который ужасно много пьет… и еще карлик, постоянно вламывающийся в чужие квартиры… и много других странных типов… Я совсем не могу заниматься моей профессией…»)

— …Так-так. У вас есть информация? Как же получается, что мелкий альпийский уродец влезает во всякое серьезное преступление, которое происходит в городе?

— Сейчас вы узнаете, о чем речь, даже если вам, как и многим почитателям посредственного, нравится издеваться над моим презрением к внешнему. Пускай даже вы меня застрелите. Ну давайте! — С наигранной храбростью нарушитель покоя выпятил хилую грудь:

— Стреляйте!

— Не мелите чушь! — вздохнул сыщик. — Или мелите, но уж тогда всю целиком!

Мистик был страшно доволен, что может снова участвовать в изгнании зла, и, почти что к досаде Тойера, его информация оказалась весьма важной. Брехт просадил на новом рынке акций не только собственные деньги. За столиком в «Круассане», где сидят биржевые игроки, «всегда позади, рядом с мужским туалетом», он был самым громогласным завсегдатаем и своими «стопроцентными советами» разорил немало наследников из Старого города.

— Я и сам пролетел на тридцать тысяч марок! — удрученно поведал теолог. — Все коту под хвост. Но больше всех погорел Голлер.

Тойер напрягся, припоминая, кто такой Голлер. Ну конечно, сосед Брехта снизу; по словам супруги, он весь вечер смотрел телевизор. Зазвонил телефон. Комиссар решил не отвлекаться.

— Я вот как себе это представляю… — В своем рвении гном забыл про боль и даже пустился в смелые рассуждения — мол, для Тойера неслыханная милость божья, что он знает его, Ратцера, и вообще… Так на чем он остановился? Ах да, Голлер потерял все. Скромный водитель автобуса был в целом, пожалуй, еще экзотичней, чем чокнутый теолог. Он доверил Брехту, когда ставки на бирже уже пошли вниз, фактически все свои сбережения, все деньги, которые он методично копил, после того как в конце восьмидесятых переселился с женой из Казахстана.

— Жена его убирала квартиры, а он постоянно брал ночные дежурства. Никогда не бывал в отпуске. И вот Брехт лишил его всего. По-моему, это серьезный мотив, господин комиссар!

Тойер задумался. Конечно, не исключено. Возможно, такая мысль давно уже зрела в голове немецкого переселенца. Потом, когда пресса оказала ему любезность и назвала убийцу еще до убийства, он мог быстренько заглянуть к соседу во время одной из рекламных пауз.

— Вы можете мне объяснить, господин Ратцер, почему вы решили вломиться ко мне ночью, чтобы сообщить об этом?

— Ха-ха! — Гном явно успел восстановить свою неизменную самоуверенность. — Вы и вам подобные, стадо баранов, вы просто высмеяли бы меня! Вы даже не захотели бы меня выслушать! — Невероятно глупая фраза ненадолго лишила Тойера дара речи. В итоге он смог лишь скромно возразить:

— Неправда. Я бы вас выслушал. Определенно бы выслушал. Почему нет?

Теперь онемел его посетитель.

— Тут что-то другое, — простонал комиссар. — Тогда вы вторглись к фрау Ильдирим и упивались ее испугом. На Флорингассе вы тоже проникли в чужое жилище. Теперь вы вскрыли в моем доме две двери — в подъезде и квартире…

— Посредством кредитной карточки, — гордо подсказал гном.

— Замечательно, вот она и еще на что-то сгодилась. — Тойер едва не расхохотался. — Нет, Ратцер, вы вторглись ко мне, потому что вам это нравится. Придает вам ощущение собственной значимости, ведь в остальном вы полный неудачник. Вы меня огорчаете. Вы законченный дурак.

— Ах так… Так-так. — Маленький плут снова умолк, но маска самодовольства слетела с его лица. Теперь он стал похож на мальчишку с наклеенной бородой.

— Если вы захотите его разыскать, — тихо проговорил он, — я приехал сюда на автобусе. Я видел его на Бисмаркплац, он стоял там с кем-то из коллег. Не знаю, закончилась ли у него смена.

Комиссар кивнул и взялся за трубку:

— Да, говорит Тойер. Пришлите-ка парочку сотрудников. Ко мне забрался один парень. И еще врача, я врезал ему. Да, я! Что вы удивляетесь?

Ратцер, приговоренный в прошлый раз к двум годам условно, был явно недоволен таким оборотом событий:

— Ввиду важности моей информации я не предполагал, что вы проявите мелочность и вспомните про то условное наказание…

Причудливо построенная фраза мгновенно вызвала у комиссара вспышку гнева.

— Вы только поглядите на него! Жопа с ушами! — зарычал он. — Теперь пойдешь за решетку.

К облегчению Тойера, незадачливый теолог осуществил проникновение в жилище с большой аккуратностью и ничего не сломал. Кто-то из прибывших коллег обругал гаупткомиссара за то, что тот не запер дверь квартиры. Вскоре они увезли мистика, и вот о нем уже ничего не напоминало, кроме запаха пота. Комиссар прикинул, не отложить ли до утра повторную проверку Голлера, но, посмотрев на часы — половина четвертого, — решил, что еще не так поздно, пусть даже это вторая проверка за неделю. Он созвал свою сонную команду. В Пфаффенгрунд пришлось звонить особенно долго.

Как часто бывало, они ехали втроем по безмолвному городу на личной машине Штерна. Лейдиг ждал их на Шисторштрассе.

— Если это не Голлер, пусть лучше Момзен ничего не знает, — пояснил Тойер. — А если Голлер, то он опасен.

— Ясно, — пробормотал пьяный Хафнер. — Я вам сейчас небольшая подмога — с двух метров в слона не попаду.

— Никто и не говорит, что нам придется стрелять, — занервничал Штерн. — И вообще, почему мы всегда ездим на моей тачке? У тебя ведь есть своя?