– А что староверы сказали?
– Их постояльцы интересуются камнями, и только камнями. А жители деревни не интересуются и никогда не интересовались.
– Вы про камни от кого услышали?
– От знакомого, родственники которого тоже живут в нашем поселке, а он – от детективов, побывавших здесь в начале лета. Наши родственники пока про камни не слышали, и детективы им про месторождения, естественно, сообщать не стали. Но аборигены уже слетели от них с катушек. Правда, народу тут немного, а вскоре станет еще меньше – за алмазы убивают. Вам-то это объяснять не нужно. К тому же уже две крупнейшие компании сюда представителей прислали. Так что нужно побыстрее снять сливки – и линять. На разработку месторождения я не претендую.
– Кому пришла идея направить ваших родственников на поиски? И где они будут искать? У своей деревни?
– Ну да, там река протекает, очень похожая на ту, на берегах которой находили камни. Если в наносах одной оказались алмазы, то нужно посмотреть и в наносах другой. Как раз занятие для родственников. Если что-то найдут, мой муж уже вплотную займется вопросом. Сам он сюда поехать не может, а я – вполне. Никто не знает, что я здесь бываю. Поэтому и прошу вас меня в своем репортаже не показывать. Снимете деревню. Советую только прилетать в компании с крепкими мальчиками – чтобы охраняли вас, а то мало ли что… Но это вы без меня решите. Ну как, договорились?
– Если в деревне родственников все окажется так, как вы рассказали.
– Да я сама точно не знаю, как у них устроен быт, ведь в деревне-то никогда не была. С удовольствием ваш репортаж посмотрю. Кстати, если вы их покажете, то богатые люди по всей стране могут последовать нашему примеру. Надеюсь, вы понимаете, что наши фамилии нельзя упоминать?
– Понимаю, – усмехнулась я. – Вырежем.
Но меня еще интересовали колдуны, и я спросила у собеседницы, что она может рассказать про них.
– Лично не видела ни одного. Хотя староста и в особенности братец его выглядят так, как я в детстве колдунов представляла. Слухи ходят. Детективы их много собрали и нам сообщили. Наши тетки, которые в деревню староверов перебрались, тоже колдунов не видели. Но ведь это же не значит, что их нет? Тем более что люди ходят в горы лечиться. Значит, кого-то находят? Может, знахарь какой старый в чащобе живет, потомок тех, кто ушел в горы от советской власти. Не знаю.
Я задумалась. Мне было очень интересно, зачем все-таки «дважды нефтяная вдова» наведывалась к староверам. Но лучше спросить это у самих жителей деревни. Ведь сегодня ночью ее собирается атаковать отряд бойцов Ивана Захаровича. Плюс есть Настена. А может, разговорится и Алена, раз так ненавидит городскую дамочку. Или с тетками удастся поговорить – в смысле, с теми, которые перебрались из поселения родственников в деревню староверов.
– Вы меня проводите? – спросила «дважды нефтяная вдова». – Я вам с горы покажу деревню родственников. Чтобы вы знали, куда должен прилететь вертолет.
Я посмотрела на часы, прикинула, что мы с Пашкой как раз успеем прогуляться с ней, а потом уже должны быстрым шагом возвращаться обратно к подножию горы, где нас заберет железная птица.
С самой высокой вершины из всех, на которых сегодня мне довелось побывать, открывался потрясающий вид. Внизу росла то ли рожь, то ли пшеница, на удалении стояли аккуратные домики и мельница. Даже с моим биноклем лица людей рассмотреть не представлялось возможным, но они там точно жили. Место для обустройства было выбрано очень удачно – в долине между двух хребтов. Похоже, там был великолепный микроклимат, ведь горы защищали низину от ветра. В ней бежала не очень широкая река, причем не с таким быстрым течением, как та, на берегу которой наш отряд встал лагерем.
– А электричество у них есть? – уточнила я у «дважды нефтяной вдовы».
– Еще не хватало им сюда электричество проводить!
– Генератор?
– Нет. Свечки с вертолета сбрасываем и батарейки к фонарикам. А так могут и при свете горящих дров читать. Хотя скорее всего они рано ложатся спать – телевизора-то нет, а работают много. Но точно не знаю, спросите сами.
Пашка сделал «панорамку», мы распрощались с «дважды нефтяной вдовой» и тронулись в обратный путь, перекусывая по пути. Правда, перед расставанием я задала дамочке еще один вопрос, который не давал мне покоя, – про врезавшуюся мне в память картину с изображением сексуальной нефтяной скважины. Собеседница усмехнулась и сообщила, что полотно теперь висит у нее дома – в личной квартире, а не в той, которую она делит с третьим мужем. В ее личной квартире собраны вещи, напоминающие о первых двух мужьях и прошлых любовниках. Нельзя же ими дразнить третьего законного мужа?
«И нужно иметь запасной аэродром», – добавила я про себя.
* * *
– Что думаешь? – повернулась я к любимому оператору, когда мы остались вдвоем.
– Дело нечисто, – хмыкнул тот. – Готов поверить, что сюда выселили надоевших родственников, тем более что разговоры о желании наших разбогатевших граждан избавиться от «паломников из провинции», как их еще называют, ходят постоянно. Мы же с тобой сколько раз снимали дерущихся за наследство родственников – в прямом смысле! – когда труп наследодателя еще остыть не успел… Но ее-то почему сюда принесло?
– То есть ты считаешь, что дело может быть не только в алмазах?
– Как-то не верится, что она сюда понеслась, едва услышав звон.
– А если детективы привезли алмазы? Ведь могли сами найти. Или купить у кого-то из старателей-алкашей. Супруги их оценили и решили еще и в эту сферу деятельности влезть. Мало ли что муженек дамочки газом занимается, – алмазы тоже полезные ископаемые. Может, они, как «Алмаз-сейл» с «Росалмторгом», захотели выяснить, богатое месторождение или нет, есть ли алмазы в регионе. С другой стороны, нынешняя женушка газовщика, по ее собственному признанию, приехала сюда в третий раз…
– Вот именно, – кивнул Пашка.
Гул вертолета мы услышали, когда нам предстояло преодолеть еще два подъема.
– Чего-то больно рано, – заметил Пашка.
– Давай-ка вон под те кустики… – быстро сказала я, первой ныряя в укрытие и прикладывая бинокль к глазам.
Но вертолет был наш – я его маркировку наизусть выучила. Хотя кто там за штурвалом?
Меня успокоил голос из громкоговорителя. Это был Дима, помощник Ивана Захаровича Сухорукова. Мы вышли из укрытия, добрались до места, где нас высаживали утром, и там же загрузились в вертолет.
– Летим к староверам, – сказал Дима.
– А… – открыла рот я.
Дима сообщил, что командир отряда принял решение выдвигаться в нужную сторону сразу же после разведывательного вылета, ведь предстояло преодолеть довольно приличное расстояние пешком. Обосновавшись на позиции, он отправил к деревне двух разведчиков, которые вскоре вернулись с сообщением, что никаких представителей «Росалмторга» в деревне нет – только странные граждане, будто бы перенесшиеся из девятнадцатого века в двадцать первый.
Но отряд все равно действовал профессионально и потом выслушал от старосты все, что тот о них думает.
– Ты должна успокоить мужика, – сказал мне Дима. – Договорись о компенсации. Иван Захарович все обеспечит.
– А наши? – спросила я. – Татьяна? Виталя?
Дима тяжело вздохнул и сообщил, что, по всей вероятности, Татьяну и Виталю представители «Росалмторга» забрали с собой в качестве заложников. Четверых ребят из службы безопасности Ивана Захаровича и чету Бухаровых оставили.
– Что с ними?
– Наши и Бухаровы живы и здоровы. Кормили их хорошо, натуральными продуктами, хотя и держали взаперти… Больше всех возмущается Леонид Петрович. Как кто-то посмел захватить его, ученого с мировым именем?! Кстати, он сильно подшофе. Кто-то ему налил, а Ольга Ивановна не уследила. Сама Ольга Ивановна хочет побыстрее вернуться домой. Ей все надоело. Про тебя спрашивала. В общем, снимайте там все с Пашкой. И попробуй вытянуть из жителей какую-то полезную для нас информацию.
Глава 22
Услышав гул вертолета, жители деревни высыпали на улицу. Я видела, как они крестятся (непривычно для нас) и как их губы что-то шепчут. Охранные заговоры? Хотя ведь должны были уже наблюдать вертолеты… Однако не исключено, что люди видели немало зла от тех, кто вылезал из брюха железных птиц.
– Здравствуйте, люди добрые! – сказала я, выходя из вертолета.
Потом на земле оказался Пашка с пивом, которое специально для него прихватил Дима.
На установление контакта пришлось потратить немало времени, и я поняла, что съемку придется отложить на завтра – сегодня поздно, уже стемнело. Конечно, если нас пустят, мы что-то сможем поснимать в домах…
Староста говорил о том, что другие гости к ним с подарками приезжают, а наши мужики в пятнистой форме явились с дурными намерениями – грубо навалились, как на врагов. Когда я с ним разговаривала, слышался стук молотков – люди Ивана Захаровича устраняли последствия своего нашествия.
