— Об этом тебе куда лучше скажет выражение лица моего брата, — мрачно подтвердил он.
— Что ж, разве у него нет причин быть тобой недовольным? — Шарра старалась закрепить достигнутый успех.
— Может, и есть, — ответил принц с каким-то отсутствующим видом. Воцарилось несколько напряженное молчание, что было действительно очень странно. Впрочем, не успел Дьярмуд и рта открыть, как стало ясно, что кое-какие козыри он все же припас. Нечто зловредное промелькнуло в его ясных голубых глазах, и он отчаянно зевнул — прямо отцу и дочери в лицо, и обоим стало понятно, что он больше не в состоянии удерживать в себе свою знаменитую веселость.
— Аверрен! — окликнул Дьярмуд, и все дружно повернули головы туда, где стояли остальные четверо стражников из Сереша. От их группы отделился один и снял шляпу, обнажив коротко стриженную медноволосую голову. — Докладывай, — велел Дьярмуд совершенно спокойно.
— Хорошо, господин мой. Когда пришло донесение, что катальская армия движется на запад, я, согласно твоему приказу, послал тебе весть из Южной твердыни, а сам, также согласно твоему приказу, отправился на запад, в Сереш, и вчера вечером переправился в Кинан. И там ждал, пока не прибудут воины Катала, среди которых я и обнаружил принцессу. Я слышал, как она подкупила лодочника, чтобы тот перевез ее ночью на другой берег, и сделал то же самое.
— Зря потратил мои деньги, — заметил принц. На площади стояла абсолютная тишина. — Продолжай. Аверрен откашлялся.
— Я хотел определить, с какой они скоростью движутся, господин мой. Э-э-э… в Сереше я без труда снова сел ей на хвост. А вот сегодня утром я ее чуть не упустил, но э-э-э… следуя твоему предположению, господин мой принц, я направился… э-э-э… В общем, там я и нашел ее — в форме воина серешского гарнизона. Она поджидала катальцев вместе с другими стражниками. Я переговорил с герцогом Ньявином, а несколько позднее — с тремя остальными стражниками, ну а потом мы весь день просто ехали вместе с нею впереди остального войска, господин мой. Как и было приказано.
Тишина буквально взорвалась криками. Выкрикивали одно лишь имя, все громче и громче, и в конце концов стало казаться, что звуки эти способны прорваться даже сквозь небесный свод, проникнуть даже в глубь земли, чтобы слышали Морнир и Дана, чтобы они знали, как бреннинцы любят своего блестящего смеющегося принца Дьярмуда.
Шальхассан сердито подсчитывал в уме свои сегодняшние победы и поражения; да, день пошел прахом; лишь за одну-единственную крошечную зацепку еще можно было ухватиться для самооправдания: они в Бреннине все знали с самого начала. Впрочем, и это тоже было очень плохо, зато хотя бы понятно. И все-таки лучше для него, Шальхассана, что они все сделали именно так, а не посадили его в лужу через два часа после прибытия и без всякого предупреждения. Интересно, как бы он тогда выглядел?
Потом он все-таки решился взглянуть на Айлерона — в уме еще прибавив, и немало, к заслугам Дьярмуда, обретенным им за один только этот день, — и тут же понял, что его единственная и только что обретенная надежда тоже превращается в прах. По выражению лица Верховного правителя Бреннина было совершенно ясно: Айлерон НИЧЕГО ЭТОГО ЗАРАНЕЕ НЕ ЗНАЛ.
Дьярмуд посмотрел на Шарру исключительно ласково.
— Я же сказал тебе, что этот плащ — подарок, а не проигранное пари.
Она спросила запальчиво:
— Почему ты так поступил? Зачем притворялся, что ничего не знаешь?
И, внезапно расхохотавшись, Дьярмуд очень похоже передразнил брата:
— Ну да, «непристойная затея»! — Потом, все еще смеясь, он повернулся и увидел перед собой чрезвычайно мрачное лицо Верховного правителя, казалось, вполне готового убить этого шутника. Пожалуй, такого он не ожидал. Смех медленно погас в его глазах. Наконец-то он больше не смеется, ворчливо думал Шальхассан, понимая, что ему самому погасить это веселье так и не удалось.
— Значит, ты с самого начала все знал, — сказал Айлерон. И это был отнюдь не вопрос.
— Да, — просто ответил Дьярмуд. — Просто мы с тобой все делаем по-разному. У тебя, например, есть твои карты и схемы, а у меня…
— Однако же ты ничего мне не сказал. Почему?
Дьярмуд широко раскрыл глаза: в них был вопрос, а еще — если знать, что именно там искать, — в глубине их таилась еще и с трудом сдерживаемая страсть. Из всех присутствующих в данный момент на площади только Кевину Лэйну, наблюдавшему за происходящим издали, довелось некогда увидеть этот взгляд Дьярмуда, Голос принца звучал ровно, хотя и очень тихо, когда он проговорил:
— А как бы иначе ты смог бы проверить свои собственные расчеты? Ну а я рассчитывал на тебя, брат. И вместе мы добились успеха — двойного!
Последовало затяжное молчание. Чересчур затяжное, ибо глаза Айлерона — красивые глаза, с тяжелыми веками и густыми ресницами — неотрывно смотрели на Дьярмуда. Прошла минута. Другая. Вздохнул холодный, очень холодный ветер.
— Отлично соткано, Дьяр, — сказал вдруг Айлерон. А потом удивил и себя, и брата необычайно теплой улыбкой.
И все наконец двинулись во дворец. «Двойной успех!» — растерянно думал Шальхассан. Один все время знал, а второй успел подготовиться всего за два часа! Что же за люди, эти сыновья Айлиля?
— Скажи спасибо, — услышал он рядом с собой чей-то голос, — что они на нашей стороне. — Он повернулся, и ему тут же подмигнул своим золотистым глазом светлый альв На-Брендель. А потом он заметил, как усмехнулся и Брок, тот гном, которого представил ему Дьярмуд. И, не успев сообразить, как ему следует вести себя в подобных обстоятельствах, Шальхассан вдруг тоже улыбнулся им в ответ.
Пол очень надеялся сразу перехватить Верховную жрицу, но она была впереди, во главе процессии, и как только прошла в огромные дворцовые ворота, свернула налево и скрылась в толпе. А потом, когда ему наконец удалось выбраться из толчеи и устремиться за ней следом, к нему подошел Кевин. Пришлось остановиться.
— Он был великолепен, верно? — Кевин сиял.
— Дьярмуд? Да, хорош. — Пол привстал на цыпочки, пытаясь высмотреть поверх людского водоворота рыжую голову Джаэль. Уже готовился пир; слуги и придворные носились туда-сюда по вестибюлю, налетая друг на друга. Промелькнул Горлас, тут же взявший под свое крыло высоких гостей из Катала, среди которых теперь — совершенно неожиданно! — оказалась и принцесса Шарра.
— Ты же меня не слушаешь! — заметил Кевин.
— Ах да! Так что ты сказал? — Пол вздохнул. — Извини. Попробуй рассказать мне все еще раз с самого начала. — Он попытался улыбнуться.
Кевин изучающе посмотрел на него:
— С тобой все в порядке? Может, вчерашняя ночка сказывается?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
