Читаем без скачивания Невеста для виконта - Эмилия Остен

Отец Реми кивнул.

– Домашняя часовня никак не подходит. Что за ерунда – выдавать графскую дочку за виконта, да в обгорелой комнатушке! Нет, будет по-другому. Пойдете сейчас к отцу и скажете ему, что желаете выйти замуж в часовне Святого Людовика, и никак иначе. Это в предместье Фобур Сен-Жермен, на холме Святой Женевьевы, рядом с Маре. И еще скажете: желаете, чтоб вас с виконтом обвенчал я.

– Я даже не знаю, где это, – сказала я обескураженно.

– Неважно, зато я знаю. Туда вместится человек сто, так что можно в гостях себя не ограничивать. Скажите, что переосмыслили бытие, возжелали праздника, дабы отвлечься от скорби, и хотите снова свадьбу побольше. Приглашения разослать никогда не поздно. Капризничайте, умоляйте, плачьте – но венчаться чтоб в часовне Святого Людовика.

И вновь передо мною стоял почти незнакомый отец Реми – деятельный, веселый, светившийся изнутри ровным жизненным светом. Мне казалось, что мы с ним уже встречались; и вот я поняла: так он мне улыбнулся, когда мы собирались танцевать вольту, когда смотрел из-под маски Доктора Грациано; когда о свободе говорил.

– Почему я должна все это делать? – спросила я. Никакая любовь, никакое сладкое головокружение не могли сбить меня с толку.

Отец Реми быстро поцеловал меня в губы.

– Не задавайте вопросов еще некоторое время. Доверьтесь мне, Маргарита, прошу вас, безоглядно доверьтесь, никакого от того не будет зла. Я обещаю вам. Моему слову – поверите?

Я глубоко вздохнула. Выбора у меня нет – рано или поздно виконт все равно окажется со мной в спальне, и я ударю его ножом, как планировала. А где венчаться – разницы нет; захотелось отцу Реми обвенчать грешницу с не меньшим грешником, соединить убийц бывшего и будущую в какой-то особой часовне – пусть так и будет. Я слишком устала от недомолвок, чтобы настаивать на ответах теперь. Мне б до свадьбы продержаться.

– Хорошо, – сказала я. – Только вы мне потом объясните.

– Непременно, дочь моя, непременно. Идите сейчас же к отцу, а потом возвращайтесь ко мне. Стану ждать вас в капелле. Придется немного нарушить правила приличия, но ни мне, ни вам это уже не страшно.

Я посмотрела ему в глаза – как грех, который он со мной уже совершал, оборачивается в нем непреклонной святостью? Вот загадка, – и кивнула.

– Не бойся, Маргарита, – шепнул отец Реми и погладил меня по щеке, – поверь своему священнику. Поверь мне. Так хочет Бог.

Глава 14. Abyssus abyssum invocat

Abyssus abyssum invocat[22]

После смерти Мишеля отец спрашивал меня, не хочу ли отложить свадьбу, когда я сказала, что нет, понимающе качнул головой и особого удивления не выказал. Моя неприязнь к мачехе, ее очевидное облегчение от смерти слабоумного ребенка, мое желание вырваться из охваченного фальшью и тоской дома – отец все это понял и не имел ни сил, ни желания возражать. Но с часовней могли возникнуть сложности.

Отец Реми меня словно заколдовал – я отправилась на поиски папеньки и нашла его в библиотеке, погруженного скорее в себя, чем в чтение книги, которую он держал в руках.

Увидев меня, отец отложил томик.

– Это ты, Мари. Садись, садись.

Мы не разговаривали со вчерашнего дня, и с какой же тоской смотрела я теперь на него! Внезапно осознав, что отмеренное нам всем время прошло, что до нашего расставания на всю жизнь остались считаные дни, я испытала острую любовь к отцу. Как будто мне взрезали сердце и трогают рану любопытным пальцем. Один только отец любит меня в моей семье, одному ему я осталась нужна. Как он станет жить, когда и меня потеряет? Непременно ему напишу, решила я. И скоро.

Я села в кресло напротив него и сложила руки на коленях. Некоторое время мы молчали; на макушке отца угнездился солнечный луч, пробравшийся в щель между портьерами. Словно нимб воздвигся, словно божественное пламя. Вот таким я отца тоже запомню – сейчас он для меня святой.

– Я хотела поговорить о свадьбе, – сказала я.

– Ах да. Конечно. – Его пальцы с большими плоскими ногтями вновь взяли томик, лишь бы что-то держать. – Я договорился с аббатом де Клуэ. Он обвенчает вас с виконтом в своей церкви, это…

– Папочка, – сказала я мягко, – вот об этом и хочу поговорить. Я сама выбрала церковь и священника. И еще я снова хочу позвать гостей. Побольше гостей.

Он удивился: до сих пор я весьма равнодушно относилась к свадьбе, выказывала радость лишь для приличия, чтоб никто меня не заподозрил. Ведь все полагали, что я влюблена в виконта де Мальмера, хотя не было на свете человека, в которого я могла бы быть менее влюблена!

– Всего десять дней до свадьбы. Что ты такое говоришь, Мари?

– Хочу, чтобы ты своих друзей позвал, пусть придут. И виконту я напишу, он уважит мое желание. А венчаться хочу в часовне Святого Людовика, что в предместье Фобур Сен-Жермен. Все это явилось мне во сне, после того как я молилась на ночь, как мне отец Реми велел.

Невинная ложь, которой так много уже накопилось в моей жизни, да черт бы с ней. Мною овладела умственная лихорадка, казалось, минуты бегут быстрее, быстрее, и я за ними не поспеваю.

Отец покачал головой.

– Все это странно, дочка. Ты уверена в том, что говоришь?

– Уверена. А еще прошу, пусть отец де Шато нас обвенчает. Он так хорошо меня наставил, так помог. Пожалуйста.

Если бы папенька увидел, как наставлял меня отец Реми в капелле прежде, чем прибежала Эжери звать нас к Мишелю, то запер бы меня в спальне и в жизни больше никуда не отпустил. Даже под венец, я полагаю. Но тайна оставалась тайной, поцелуи отца Реми связывали нас с ним сильнее, чем просто дружба, просто приязнь, а родителям о грехах детей знать не следует. Так проще.

– Мари, – негромко сказал отец, – если это всего лишь каприз, то…

– Нет. Это желание, папа, одно из самых глубоких моих желаний, и Господь помог мне понять его. Так будет правильно. Пожалуйста, позволь мне сделать это, чтобы я была счастлива.

Отец поднялся, подошел ко мне, поцеловал в лоб сухими губами – словно клеймо поставил.

– Хорошо. Как же ты нынче на мать похожа…

И вышел.

Я осталась сидеть, растерянная, с горьким комком в горле. В последнее время я только и делаю, что плачу, пора с этим заканчивать. Если я не смогу убить виконта, потому что нож дрогнет в моей руке, потому что заливаться слезами начну, – никогда себе не прощу. Во мне нет святости, нет чести, но силы пока еще есть.

Отец Реми ждал меня в капелле, расхаживая туда-сюда. Его светлое настроение никуда не делось, четки снова порхали в руках – стук-стук, и спину он держал деревянно, как и в первые дни. Таким знакомым он мне казался сейчас и таким незнакомым. С каждой минутой я любила его все больше, а понимала все меньше.

– Маргарита! – воскликнул он, завидев меня. – Ну что?

– Он согласен, – сказала я, остановившись в двух шагах от алтаря и сцепив руки за спиной, – только не пойму, зачем вам это нужно.

– Господу. Господу нужно, дочь моя! – отец Реми воздел руку, с которой свешивались четки. Не понимала я этой его резкой веселости. – Теперь следующее. Идем со мною в келью.

Я приподняла брови в немом вопросе, но в келью пошла. Возбуждение отца Реми оказалось заразным, меня словно опоили: веки подергивались, в руках слабость. После признания всегда так бывает, мне говорила мать. Давным-давно, когда виконт еще не отравил ни ее жизнь, ни ее саму.

Отец Реми запер дверь, подвел меня к столу и усадил. Я и опомниться не успела, как передо мною оказалась бумага, в руке – перо, отец Реми щелкнул крышкой чернильницы.

– Пишите.

– Что писать? – спросила я, разглядывая его лицо, высветленное слева. – Признание во всех грехах, бывших и будущих?

– Это еще успеется. Пишите своему жениху, что ни минуты прожить без него не можете и хотите поговорить, чем скорее, тем лучше. Вряд ли удастся сделать это сегодня. Ах, как жаль, столько времени потеряно! – Он в досаде покачал головой. – Ничего, мы успеем. Пишите, и хорошо, чтобы он принял нас вечером.

– Нас? – спросила я.

– Конечно же, я поеду с вами. В доме траур, ваш отец и мачеха никуда отправиться не могут. А я птица вольная, – отец Реми скупо улыбнулся, – хоть и запертая в сутану, как в клетку.

Ах, как лукав он был сейчас и вместе с тем – как серьезен! Что он прятал в сердце, кроме сотни молитв, что за козырь держал в рукаве? Зачем ему это все нужно? Я прикусила язык – все равно отец Реми не скажет мне, если раньше не сказал, – и принялась писать. Перо скрипело, летели брызги. Отец Реми ходил по келье, стуча сапогами.

– Перестаньте метаться у меня за спиной, – сказала я, не оборачиваясь и не отрываясь от дела. – Вы меня отвлекаете, а письмо должно быть нежным.

– Простите, – он сел на кровать – я бросила косой взгляд, – положил руки на колени, забарабанил пальцами. – Когда в моей голове роятся планы, просто не в силах усидеть.

– Ну потерпите минуту. Будьте примерным заговорщиком.