Наконец Харриет почувствовала, как Крис коснулся ее плеча. Воображение нарисовало ей множество изощренных наказаний, но она не ожидала, что он станет расчесывать ей волосы. Он делал это осторожно, стараясь не причинить ей боль. Он нежно массировал ей кожу, медленно проводил щеткой по всей длине волос, а потом слегка похлопывал щетиной по голове, раздражая нервные окончания, успокаивая и одновременно возбуждая этим Харриет. Ощущение возникало очень непривычное и странное. Харриет полностью отдалась ему, тело ее расслабилось, дыхание стало глубже, ноги раздвинулись шире. Льюис облизнул пересохшие губы.
Ровена взяла щеточку для волос и провела ею по внутренней стороне руки Харриет, привязанной к стойке кровати. Это прикосновение было легким, словно ветерок, тихим, как шепот, но тело Харриет моментально откликнулось на него. Ее кожа оказалась очень чувствительной и нежной. Ровена начала описывать щеточкой круги, проводить прямые линии по одному и тому же месту. И постепенно это стало раздражать, а не услаждать Харриет. Ей захотелось, чтобы ей поласкали другие части тела.
Ровена прекрасно понимала это: Крис часто проделывал с ней самой такие фокусы. И ей доставляло огромное удовольствие смотреть, как кривится рот Харриет в недовольной гримасе. Все это не укрылось от Льюиса.
Харриет начала двигать бедрами и изгибаться, насколько это было возможно, стремясь подставить под щеточку другой участок тела. Но Ровена пошла ей навстречу лишь после того, как она застонала. Теперь рука Ровены начала описывать круги вокруг сосков. Вскоре они набухли и покраснели. Достигнув своей цели, Ровена взяла вместо щетки кисточку для рисования и, лизнув ее, стала щекотать кончиком отвердевшие розовые бугорки, заставляя тело Харриет дрожать от просыпающегося в нем желания.
Крис тем временем продолжал расчесывать волосы Харриет. Этот массаж явно затянулся и превратился в пытку. Харриет хотела отстраниться, но это было невозможно. Крис только тихо смеялся и продолжал ее мучить.
Набухшие груди болели, но Ровена упорно стимулировала кисточкой соски. И когда Крис оставил ее наконец в покое, это не принесло Харриет облегчения: она терзалась догадками, что еще на уме у этого садиста.
Ровена и Крис так увлеклись своим занятием, что забыли о Льюисе, наблюдавшем за ними. Брат и сестра работали дружно, понимая друг друга без слов. Льюис проглотил ком и постарался не думать о своем желании овладеть Харриет, давно переросшем в тупую боль.
Между тем Харриет дошла до такого состояния, что уже не понимала, где она — в аду или в раю. Возбуждение постоянно усиливалось, ощущения были не обыкновенными, однако прикосновений щетки и кисточки ей было мало, чтобы перешагнуть определенный рубеж. В результате ее тело напряглось и болело, ей срочно требовалось удовлетворение, но просить об этом она не имела права.
Внезапно Крис резко ударил щеткой по промежности. Харриет вскрикнула и прижалась спиной к матрацу. Тогда Крис прижал густую щетку к ее неж ной коже и рассмеялся. Харриет содрогнулась и закусила губу.
Постепенно боль сменилась удовольствием, по жилам распространилось тепло, а по спине побежали мурашки. Ровена стала водить щеточкой по внутренней стороне ее руки, а кисточкой щекотать соски. Напряжение в промежности Харриет достигло своего пика, тело умоляло об оргазме.
Но многоопытные Крис и Ровена не могли этого допустить. Едва лишь Харриет сжималась, ожидая кульминации, как они прекращали дотрагиваться до нее, и оргазм отступал. Харриет чуть не плакала от отчаяния.
— Позвольте же мне наконец кончить! Или отпустите меня! — стонала она.
— Ты забыла, что это наказание? — наклонившись к ней, шепотом спросил Крис.
— Но я не в силах это терпеть! — ответила Харриет.
Однако и Крис, и Ровена знали, что она себя недооценивает. Они изменили ритм своих движений и места, к которым прикасались: поглаживали ей лобок и пах щеточкой для волос, а подколенные впадины — кисточкой, слегка щекотали зубной щеткой половые губы, быстро проводили ею по клитору. Харриет то подавалась всем телом вперед, то корчилась и вертела задом, тщетно стараясь вызвать оргазм. Но все ее уловки были напрасны, ей не удавалось обмануть своих мучителей.
Льюис внимательно наблюдал за всеми троими. Впервые он видел такую пылкую женщину, как Харриет. Она изнывала от сладострастия, по бедрам у нее текли струйки сока, вся верхняя часть тела покраснела от возбуждения, груди набухли, и на них отчетливо выделялись вены.
Ему трудно было представить себе, какие муки она испытывает. Но облегчить ее страдания он не мог, по условиям игры он вынужден был терпеливо ждать, пока наступит его черед действовать. А до тех пор у Ровены и Криса были развязаны руки.
Харриет потеряла счет минутам. Ей казалось, что с ней забавляются уже несколько часов. Правил этой необычной игры она так и не смогла понять. Как ни странно, ее истерзанное тело реагировало на каждое прикосновение. Ни бесконечные прерывания стимуляции, ни тягостная пустота во влагалище, ни томительный жар в груди и легкая пульсация в сосках не отбили у нее желания обрести наконец удовлетворение. И Харриет из последних сил извивалась, пытаясь поймать момент ухода в блаженство.
Наконец Льюис не выдержал этого зрелища и тихо произнес:
— С вас довольно! Теперь моя очередь.
С этими словами он взял со стола какой-то предмет.
Глава 9
Это был презерватив. Льюис осторожно надел его, так, что он плотно сжал основание пениса, и дотронулся пальцем до мягкого гусиного пуха, прикрепленного к кольцу. Он по опыту знал, какое удовольствие доставляет эта деталь женщинам, и задрожал от предчувствия ответа благодарной Харриет на ласку. Льюис подошел к кровати и приказал Крису отвязать девушку.
— Ей следует оставаться в таком положении! — нахмурился Крис.
— Только для твоего удовольствия. Но теперь командую я. Развязывай, говорю тебе!
Ровена огорченно вздохнула. Льюис всегда играл по своим правилам и не хотел уступать даже теперь, когда ставка была чрезвычайно высока. Она кивнула Крису, и тот неохотно выполнил приказ.
— А как быть с повязкой на глазах?
— Пока оставьте, — ответил Льюис, представляя, какое потрясение испытает Харриет, когда он войдет в нее.
Харриет потерла затекшие запястья, желая быстрее восстановить нормальный кровоток. Ее плоть настойчиво требовала внимания, неудовлетворенность распирала ее так, что казалось, вот-вот лопнет кожа.
Льюис опустился на колени между ее раздвинутыми ногами и пытливо вгляделся в ее лицо. Оно раскраснелось и покрылось потом от перевозбуждения, губы распухли, волосы спутались. Напряженность тела свидетельствовала о настоятельной потребности в сексуальном удовлетворении.
