все еще возится у моих дверей» – он встал, чтобы подойти к двери. Но его удержал один молодой архитектор, женатый на художнице, и сказал, что он пригласил одного – как он сказал? – да! – мецената – колоссально богатого парня, который покупает картины и т. д., и который, вероятно, в темноте не может найти дверей. Один высказал мнение, что человек с деньгами не подойдет нашей компании, он может нарушить все настроение; но, ведь, деньги имеют в себе какую-то притягательную силу и они ввели того, кто топтался за дверью. Это быль маленький, невзрачный, человек в темных очках, из-под них я заметила, что он косит и потому, вероятно, и носил на глазах темные очки. Теперь началось нечто невообразимое, со всех сторон наперебой ему рассказывали о своих работах или судьбах, о забавных анекдотах из жизни художников, так что он должен был постоянно крутить головой то влево, то вправо. При этом он вероятно, многого не понимал. Ему предложили поесть, но из еды почти ничего не осталось. Он сказал, что уже ел, потому что, вероятно, не очень доверял деликатесам художников. Но, по крайней мере, он должен выпить пива. Но он пьет лишь пильзенское пиво. Скульптор и еще некоторые зашушукались; по-видимому, они были не при деньгах. Что же делать! Я вызвалась принести еще пару бутылок настоящего пильзенскаго пива и пошла в лавку.
Художники могут быть такими веселыми, не имея ни гроша за душой. Всю жизнь лелеять несбыточные надежды и не иметь денег, может быть и поэтично, но я не могла бы так жить. Вероятно, как сказал веселый архитектор, я ужасная филистерка. Он, то конечно, с собой ничего не захватил, и пригласил лишь мецената, не чувствуя ни малейшей обязанности позаботиться о том, чем его угостить. Тем более, казалось, он старался привести в хорошее расположение духа господина в темных очках-и, действительно, он был очень остроумен и все время вызывал хохот своими рассказами.
Я точно не могу ничего вспомнить, но смеялись мы ужасно много. В заключение господин в темных очках решил станцевать тарантеллу; он так усердно выделывал всяческие па и корчил такие умильные рожи, что мы чуть не умерли со смеху. Художники, вообще, мастера подражать таким штукам, но особенно уморителен, просто до-смерти, был этот неуклюжий человечек, когда он прыгал и пальцами хватал воздух, словно хотел поймать муху или моль. После этого танцевального кавардака наступило маленькое затишье: бутылки были опорожнены и часть присутствующих хотела удалиться домой. Но архитектор полагал, что после приличной тарантеллы не плохо бы сходить в итальянский ресторан. Само собою разумеется, угощать своих учителей там должен был господин, которого сегодня впервые научили тарантелле. Польщенно улыбаясь бедный парень пробормотал что-то и затем вся, компания двинулась в путь, в чудную, тихую ночь. Скрипач достал свой инструмент, провел смычком по струнам – получился таинственный приглушенный звук – он играл марш, и мы зашагали ему в такт. Господин все приговаривал: «Чудесно, чудесно» и, казалось, витал в облаках. Из прекрасной ночной прохлады мы попали в душный, дымный и битком набитый итальянский кабачок – там было просто ужасно. Здесь деятельно пили вино, некоторые приказали подать себе макарон; я еще с одной женщиной вышли оттуда, и мы прошли мимо отдельных кабинетов. Из одного из них, завешанного толстой драпировкой, мне вдруг послышался голос моей матери и голоса мужчин, но не моего отца. Я сейчас же пошла домой.
15 июля
Я дала матери деньги, чтобы обе маленькие сестры немного передохнули от позирования. Я все еще занята у скульптора, работа еще не закончена. Он часто прерывается. Я должна стоять то так, то этак. Он, видно, и сам не знает, чего он хочет.
2 августа
Два недели тому назад скульптор меня отпустил. Он хотел некоторое время работать без натурщицы; быть может, он тогда вспомнит свою первоначальную идею, от которой он совсем отклонился. Это он мог бы мне сказать и раньше, и тогда я куда-нибудь съездила бы со своими сестрами, теперь уже поздно. Я как-нибудь зайду к нему посмотреть, получилось ли ему найти свою идею.
15 августа
Фигуру он сделал сразу. Но она была совсем иная, чем раньше. Самое обидное в этом для меня было то, что он нашел лучшую натурщицу, или же такую, которая лучше меня его поняла. С первого взгляда было ясно, что без натурщицы он не мог бы выполнить работы. У меня был очень подавленный вид и потому скульптор сказал мне, чтобы я не очень огорчалась, одна годится для такой работы, другая для иной. На это я ему возразила, что для меня это является признаком того, что я должна перестать быть натурщицей, потому что со мной еще не случалось, чтобы мне предпочли другую натурщицу. До сих пор всякий был счастлив, если мог меня заполучить. «Все это хорошо, – отвечал он, «но при задаче, требующей не только красивого телосложения, но и понимания музыки, необходим человек музыкальный». Конкуренции я, как натурщица, могу не бояться, по крайней мере, в настоящее время. Я ушла сильно удрученная; мне хотелось знать, с кого он лепил фигуру. Но как это узнать?
* * *
1 сентября
Сегодня скульптор в своей мастерской устроил выставку, я приоделась немного, и пошла туда. Я встретила там нескольких старых знакомых, бывших на том музыкальном вечере, мы болтали и ждали, когда придут богатые люди. Но никто не явился. Было очень скучно, разговор не клеился, и я имела возможность подумать о себе. И так я сидела здесь, ревнуя к другой девушке, позировавшей для фигуры, для которой я оказалась непригодной. Завидовала ли я из-за потерянного заработка? Нет. Может быть тому что она была лучше сложена и красивее, или моложе? Чтобы я, 18-ти летняя девушка, могла завидовать более молодой! Я показалась самой себе подлой. Я больше не хотела знать, кто была она, я питала ко всему отвращение-куда девалась моя прежняя веселость.
15 сентября
Я не хочу больше быть натурщицей. Хотя трудно получить подходящую должность, но это нужно сделать. Мои хождения по «объявлениям» все оказались «ложными путями» – как говорил Франц, если он безрезультатно ходил куда-нибудь. Мать вне себя из-за того, что я больше не хочу быть натурщицей: она, конечно, боится, что теперь прекратится ее сытая жизнь. Но ведь она с детьми зарабатывает достаточно.
20 сентября
Сегодня в газете было великолепное объявление: «Приезжая дама ищет в спутницы для осмотра достопримечательностей Берлина образованную, молодую девушку».
Все другие
