— попытался он оправдаться. — Неясно, с кем столкнёшься.
Роз нехотя согласилась:
— Логично.
Ада поделилась наблюдениями в клубе, и Родерик совсем скис.
— Продают наркоту? И почему мне это всё так не нравится?
— Не дрейфь, Спайсы не сдаются!
— Зато продаются…
— Не начинай, а? Я уже объяснила, что согласилась не из-за денег, а из-за страха за Мэдса!
— Твой Мэдс в Вемпасе! Ему ничего не грозит!
— Он приезжает ко мне!
— Так пусть не приезжает! Или ты пару недель без секса не выдержишь?
Разговор стремительно сворачивал не туда. Ада вмешалась:
— Мне кажется, Гвидиче невыгодно нас втравливать в реальные переделки, он просто прощупывает почву. Нами. Поэтому чем бы в «Мотыльке» не торговали, мы с этим не соприкаснёмся. Кстати, Роз, а твой бойфренд разве не хотел с Родом познакомиться?
— Только после годовщины Легализации. У него наплыв клиентов в эти дни, он не сможет выбраться.
«И хорошо. Только ещё одного хитрозадого вампира тут не хватало».
Парень Роз оказался татуировщиком в Вемпасе, примерно столетним по открытым данным. У Ады на любого старше семидесяти срабатывала боевая стойка. Такие пережили самые масштабные войны с нежитью, и точно имели для человечества камень за пазухой.
— Ясно. А кто и как перед Гвидиче отчитается?
Роз задумалась.
— Он не сообщал.
— Конспиратор хренов! Ну окей, тогда я спать.
— Ага.
Светало. Аду разбудил короткий сброшенный звонок от Роз. Ада нажала «вызов».
— Ты не спишь? Спускайся! Есть идея!
Идея Аде понравилась. Они загрузились в пикап и вновь доехали до уже закрытого «Мотылька». На улице никого не было, но Ада настояла на накинутых капюшонах, и не напрасно: над интересующим их местом нависали камеры слежения.
— Ой, прости меня мама! — прошептала Роз, решительно открывая мусорку. Ада присоединилась, потроша соседний бак, но нервничали обе так, будто вскрывают сейфы. Распутывая узлы пластиковых мешков напряжёнными пальцами, Ада проигрывала неудачные сценарии: к ним выйдет охрана, они не убегут, засветят лица…
— Оп-па!
Ада заглянула в мешок подруги.
— Твою мать… Ну хоть не…
— Вы что тут делаете?! Ну-к пошли отсюда!!! — раздался вдруг женский визг.
Они обе подскочили как ужаленные и рванули к машине, не разбирая дороги. Мельком Ада различила застукавшую их даму: в синем халате, с уборочной щёткой наперевес, та стояла возле баков и орала как резаная.
Они с Роз добрались до пикапа одновременно, благословляя Адину паранойю, из-за которой она припарковалась подальше. Ада выжала педаль.
Дома очутились быстро, и, закрыв дверь, они сперва приходили в себя, а потом нервно расхохотались.
— Нет, ты видела? Чего мы испугались?! Гроза вампиров и охотников, блин!
— Да вообще! Дуры…
Не сговариваясь, они открыли по пиву и чокнулись.
— Значит, не наркота.
— Нет, — подтвердила Ада, — там забирают кровь. И у людей, и у вампиров.
Роз удивилась:
— С чего ты взяла про вампиров?
— Разные шприцы.
«И запах».
— Ооо. А зачем кому-то вампирская кровь?
— Перерабатывать на сыворотку, Роз. Которая дороже кокаина.
* Песня «Enemy», Imagine dragons
** Совет — неофициальный коллегиальный орган вампиров США, куда входят главы кланов и старейшие вампиры в стране. Был создан прежде всего для взаимодействия с человеческими структурами.
ГЛАВА IX. ПЕРВЫЕ ПЯТЬСОТ ЛЕТ В ЖИЗНИ МАЛЬЧИКА
Человек за жизнь осваивает несколько социальных ролей, несколько масок: любящая дочь, прилежная ученица, грозная начальница, строгая бабушка… Только у талантливых актёров и мошенников диапазон амплуа, между которыми они могут быстро переключаться, шире трех-четырех вариантов.
Старые вампиры все — талантливые мошенники. С одними прикидываются познавшими истину мудрецами, с другими — недолюбленными детьми, а с третьими — страстными любовниками. Главное добыть кровь!
Есть ли за масками настоящая личность? Система ценностей?
Достоинство?
Из лекции психолога
Валентины Солей
День окрасили два события: краствильская Ночная Ярмарка и срыв байханта в Бразилии. Срыв случился вчера, когда Ада с Роз развлекались в «Мотыльке», поэтому они всё пропустили. Теперь новости безжалостно брали в клещи, ведь клиенты магазина жаждали посмаковать подробности. Четверо погибших, включая ребёнка. Девять пострадавших.
Всех байхантов первого поколения срывало до тридцати. И в Китае, и в Бразилии, и в России, хотя модификации в геном вносились неодинаковые. Когда это вскрылось, скандал разразился жутчайший. Вторые поколения доживали без срывов до тридцати пяти-сорока. У третьего и четвёртого случаи были единичными, как и у полукровок, но кого это утешало?
Во время срыва модификант неконтролируемо входил в боёвку, круша и убивая без разбора. Предсказать состояние было невозможно.
Автобусная остановка в Сан-Паулу. Четверо погибших. Ребёнок.
— Вот не надо лезть в природу, не надо! Какими Господь сотворил, такими и следует жить! — причитала Анаит. — Не буди лихо, пока оно тихо! Я ж уехала, когда они представили третье поколение. Ну где это видано?! Столько писали, столько обещали, что никогда больше никаких искусственных людей, и так, мол, достаточно полукровок, достаточно последствий! Так полоскали китайцев за продолжение программы! А потом — опа! — у нас новые войска! И откуда ж они взялись?! Я как представила, что эти чудища могут со мной по одним улицам ходить, да ещё и размножаться!..
— Анаит! Я сейчас… мне плохо…
Ада заперлась в крошечном санузле и прижалась лбом к холодному кафелю.
«Это не ты. Это не про тебя».
И ещё «Я не выбирала».
Вампы выбирали, их инициировали во взрослом возрасте, они знали, чего ожидать. Байханты рождались без выбора.
Настырный внутренний голос напомнил: «Ты думала про убийство Спайсов». Ада стукнула стену. Её вторая ипостась действительно топила за самый простой способ избавиться от давления
