Ник.
— А я — нет, — заявил Ломтев. — И пусть он ответит. В данной ситуации мы оба заслуживаем права это знать.
— Он настаивает на ответе, — сказал Ник.
— Он нас слышит?
— Да, — сказал Ник. — Он слышит нас обоих, но разговаривать может только со мной.
Ломтев, вольготно развалившийся прямо на земле, улыбнулся и помахал Нику рукой.
— Услышал такую историю в любой другой ситуации я посоветовал бы тебе первым делом проверить голову, — вздохнул Кларк. — Но сейчас у нас другой случай, не так ли? Я сам с ним разговаривал и видел, на что он способен.
— Наверное, именно потому вам лучше ему ответить, — сказал Ник. Ему, конечно, тоже было интересно, но не слишком. Спать хотелось сильнее. А информацию можно было бы получить и позже… Жаль только, что призрачный предок на этот счет явно придерживался другого мнения.
— Это он мне угрожает? — поинтересовался Кларк.
— Нет, это я пытаюсь вас мотивировать, — сказал Ник.
— Что ж, полагаю, он прав, в этой ситуации вы можете задать мне вопросы, — сказал Кларк. — Своими способностями, а и самому появлению на свет я обязан генетическому эксперименту, профинансированному британским правительством. В начале века Метрополия стремилась получить военное преимущество, создав армию из супер-солдат, выведенных искусственным путем.
— Звучит, как завязка для какого-нибудь дешёвого комикса, — заметил Ломтев. — В в этом мире такое вполне может оказаться правдой. По крайней мере, я уже такому не удивлюсь.
— Он как-то прокомментировал мои слова? — поинтересовался Кларк.
— Довольно желчно, — сказал Ник. — Но в целом не не думает, что вы лжете. Значит, вы — ребенок из пробирки?
— В каком-то смысле, — сказал Кларк. — Меня вынашивала обычная женщина, которой подсадили генетический материал.
— Значит, ваши жилах все-таки течет кровь лордов?
— Только технически, — сказал Кларк. — И я до сих пор не знаю, каких именно лордов. Исследования были засекречены, генетический материал сдавали анонимно, и до сих пор никто толком не знает, какие именно семейства участвовали в программе. Полагаю, в свое время я мог бы это выяснить, если бы захотел, но я не захотел.
— Почему? — спросил Ник.
— А что бы это изменило? Думаешь, кто-нибудь из моих потенциальных папочек признал бы ребёнка и дал свою фамилию?
— Вряд ли, — сказал Ник. — Но я думал, что всегда лучше знать…
— Своих предков? — уточнил Кларк. — Вот ты недавно узнал одного. И что, сильно это тебе помогло?
— Это другое, — сказал Ник.
— Да, — согласился Кларк. — Потому что твой предок может влиять на то, что происходит в моей жизни сейчас. А мои, кем бы они ни были, на нее повлиять совершенно неспособны. И это, я должен заметить, вполне нормально в отличие от того, что происходит с тобой.
Ник подумал, что слово «нормально» вообще никоим образом не подходит для описания всего того, что сейчас творится в его жизни. Это никак не могло быть нормальным. И Ник надеялся, что оно таковым не станет.
— Спроси у него, на какой стадии все обломалось, — сказал Ломтев.
— Что обломалось? — не понял Ник.
— Этот великий генетический эксперимент, — сказал Ломтев.
— Это ты сейчас с ним разговариваешь? — уточнил Кларк.
— Да, — сказал Ник и снова перешел на русский. — Почему ты думаешь, что все обломалось?
— Это же очевидно, — сказал Ломтев. — Потому что прошло много лет, а никакой армии генетически выведенных супер-солдат у Британии нет и в помине, а один из участников эксперимента ушел в отставку и бегает по далекой колонии, играя в наемника.
— Он спрашивает, что пошло не так, — сказал Ник по-английски.
Кларк пожал плечами.
— Как обычно, все оказалось не так просто, — сказал он. — Довольно быстро — то есть, лет через десять-пятнадцать — выяснилось, что если взять сперму условного Повелителя Бурь и поместить ее в обычных женщин, то девять из десяти детей родятся без способностей вообще, а десятый сможет устроить бурю разве что в стакане. А попытки привлечь к эксперименту необычных женщин очень быстро получили отпор от обладающих властью мужчин. Полагаю, что если бы эти исследования стали достоянием общественности, церковь выступила бы против и сообщила, что деторождение и наследование силы в руках богов, и негоже простым смертным вмешиваться в эти игры или что-то еще в этом роде. Даже у ученых, имевших непосредственно отношение к нашему проекту, стали появляться сомнения подобного толка.
— Но я не сомневаюсь, что остальных это бы все равно не остановило.
— На второй стадии эксперимента генетический материал, полученный от разных доноров, стали смешивать, — сказал Кларк. — Надеясь, что коктейль может сработать лучше, чем оригинальный продукт. Меняли пропорцию, консистенцию, количество доноров… Но поскольку результата оставалось ждать слишком долго, делали это уже без особого энтузиазма, и во вторую волну должно было родиться всего несколько сотен человек.
— И что-то снова пошло не так, — прокомментировал Ломтев.
Эти слова Ник озвучивать не стал.
— Но родилось меньше пятидесяти, — сказал Кларк. — Остальные беременности замерли, и их пришлось прервать на разных сроках. Больше половины из младенцев оказались слишком слабыми или обладали некоторыми… отклонениями. В общем, до возраста получения силы добралась только пара десятков, а силу получили всего несколько человек, при этом распределение их способностей оказалось стихийным и опровергло ранее сделанные прогнозы. О степени катастрофы ты можешь сделать выводу хотя бы по тому факту, что мой случай был признан одним из самых удачных. Но повторить его ученым так и не удалось, хотя материал я одно время сдавал исправно.
— И проект закрыли?
— На самом деле, его закрыли задолго до того момента, как мы должны были получить силы, — сказал Кларк. — Сменился король, сменился политический курс и приоритеты стали другими, и реформа армии отошла на второй план.
— Но он пошел служить, — заметил Ломтев.
— Но вы пошли служить, — сказал Ник.
— А какой у меня был выбор? — спросил Кларк. — Но один солдат не может выиграть войну. Даже если он настоящий лорд. А я — ненастоящий, мои способности не выходят за пределы моего тела, и воздействовать на других людей я могу только по старинке. Вспарывая им животы и проламывая головы.
