Она проспала почти сутки – потом часа два рассказывала все Андреа и ее матери, леди Карлайл. Плакала. Снова рассказывала. В результате на маленьком семейном совете было решено: Чезаре все равно до следующего уикэнда в Лондоне, пусть остается в неведении, а то еще взыграет мужская солидарность. Лорд Карлайл нажмет на рычаги и дернет за веревочки – и начнет решать вопрос аннулирования брака, тем более что мэр – его старый товарищ по Итону. Ворота замка никому не открывать, Кэти спать и гулять – а там будет видно.
Вечером Кэти слегла в лихорадке. Она пылала, бормотала что-то бессвязное, судорожно комкала одеяло и о чем-то неразборчиво, но жалобно умоляла. Андреа сидела с ней всю ночь, потом вызывали доктора… в общем, целая история. Кэти плохо помнила детали, потому что все время спала и бредила. Доктор назвал ее болезнь мило и старомодно: нервная горячка. Прописал успокоительное и отдых.
Когда на третий день Кэти пришла в себя, ее, еще не открывшую глаза, поразило очень странное ощущение: кто-то гладил ее по щеке чем-то типа наждачной бумаги. Не больно – но очень шершаво и щекотно. И еще – запах. Странно знакомый – только он никак не могла вспомнить, откуда она его знает…
Потом она открыла глаза – и увидела маму.
Белинда Гроувз не зря всю жизнь побеждала в соревнованиях. Уж она-то умела принимать мгновенные решения. После того как Андреа через Интернет отыскала ее в Милуоки, Белинда Гроувз потратила ровно час на сборы, звонок менеджеру стрелкового клуба – об отмене тренировок на неопределенный срок – и заказ билета до Лондона. На то, чтобы добраться до дочери, которую она не видела семь лет, ей потребовалось семнадцать часов.
Кэти смотрела в мамино лицо – загорелое, волевое, с такими знакомыми упрямыми скулами и зелеными хищными глазами. Ей казалось, что мама совсем не изменилась – а может, это так и было. В конце концов, Белинда была спортсменкой…
Когда Кэти хотела что-то сказать, мать приложила палец к губам. Сильный, жесткий палец, профессионально замотанный пластырем на сгибе первой фаланги.
– Ти-хо! Я уже все знаю – в общих чертах. Девчонка – прелесть. Я задам тебе пару вопросов – а ты просто кивни или помотай головой, ладно? Ты уверена, что поступила правильно?
– Да.
– И не пожалеешь о сделанном?
– Нет.
– Тебе придется уехать очень далеко. Не в географическом смысле – мы все ж на острове. Но это глушь. Там даже Интернет работает три раза в неделю. Зато там тебя никто не найдет – пока ты сама этого не захочешь. Годится?
– Да… Мама…
– Молчи. Потом. И прости меня, девочка. Я очень ошибалась насчет тебя… Впрочем, я вообще часто ошибалась.
Едва Кэти стало лучше, мама заторопилась с отъездом. Лорд Карлайл привез из Лондона бумаги, и Кэти почувствовала несильный укол в сердце, прочитав в новом паспорте свою старую фамилию. Вот и все, Сандро. Вот и все…
Они ехали.на поезде, потом плыли на пароме, потом опять ехали на поезде и еще немного – на автобусе. Конечной точкой их путешествия стало озеро Лох-Ри, на берегу которого раскинулась большая деревня Крислох-Маллингар. На автобусной остановке к Белинде и Кэти, сжимавшей в руках спящую по обыкновению Кларибель, подошел высокий стройный человек с абсолютно седыми волосами, темно-коричневым от загара лицом и ореховыми добрыми глазами. У Кэти странно сдавило сердце. Она смотрела – и не могла отвести от человека глаз…
Белинда Гроувз сердито фыркнула, пожала плечами и сказала:
– Ну вот, мечты сбываются, Том Монаган. Абсолютно все твои ближайшие родственники женского пола стоят перед тобой, и некоторые даже, не поверишь, рады тебя видеть.
Седой улыбнулся. Посмотрел на Кэти, потом осторожно заглянул в лицо спящей малышке… Взял Белинду за руку, подержал – и вдруг с силой притянул ее к себе с тяжелым вздохом:
– Если бы ты знала, как я мечтал придушить тебя, Белли Гроувз! А сейчас почему-то не могу дышать от радости, что вижу… вас всех… мои девочки.
Кэти тихо ахнула и шагнула вперед.
– Мам, это ведь… папа?!
Вечером этого суматошного дня Том Монаган и Белннда Гроувз прояснили для Кэти последние страницы их сложной семейной саги. Когда вопросов не осталось, настал черед Кэти снова рассказывать о пережитом – и лицо ее отца затвердело, словно бронза. По окончании рассказа Том хлопнул ладонью по колену и сказал негромко и веско:
– Значит, жить ты будешь здесь, без вопросов. Моя дочь и внучка – приехали из-за проблем с работой в Лондоне. Ни в коем случае не становись на государственный учет – ни на страховку, ни на детский сад! Пока у тебя чистый паспорт, ты не занесена ни в один реестр.
Белинда фыркнула:
– Узнаю профессионала!
– Не язви, старушка. Я же не учу тебя тетиву натягивать.
– А мог бы и учить – если б не дурость твоя!
– Белл, не начинай. Кэти, девочка, ты все поняла?
– Все. Только… как же работа? Ведь деньги…
Белинда решительно взмахнула широкой ладонью.
– Я понимаю твою щепетильность, но денег у меня хватит на всех, а в могилу я их с собой не заберу. Я открыла на имя Тома счет, на первое время вам хватит, а потом я переведу еще…
– Я и сам могу обеспечить дочь и внучку!
– Чем? Свежей рыбой? Свежими браконьерами? Я не тебе даю деньги, старый дурак, и даже не Кэти – хотя у меня перед ней должок, – а своей внучке. Имею право!
– Мама, я…
– Конечно, отдашь. Как только станешь зарабатывать больше меня, вернешь всю сумму. Можно в рассрочку. Скажем, десять фунтов в год. Хорошая, круглая сумма.
Том рассмеялся.
– Не спорь с ней, доча. Она упряма, как стадо бизонов. И не грусти, все обязательно образуется – так устроен мир.
И все действительно образовалось. Мама, погостив неделю, уехала, обещав прилететь через пару месяцев. Том… папа споро и умело отремонтировал второй этаж своего добротного, но несколько запущенного дома – и потекла жизнь.
Первые зубки, первые слова, первые косички, самые высокие в мире песчаные замки и самые быстрые на свете волшебные лодки, алый рассвет над вересковыми пустошами, шепот лепреконов в холмах и обязательное блюдечко молока для маленьких брауни, поставленное на ночь возле очага…
Кларибель – или, если коротко, Бу, такое имя она сама себе придумала, – познавала мир, и мир этот был к ней добр. С новообретенным дедом она была неразлучна, да и понятия не имела, что он – новообретенный. В понимании Бу, мама, дед, озеро JIox-Ри, песчаные дюны и вересковые пустоши были всегда. И, само собой, будут… Да, еще бабушка Би – но она редко появляется, и вообще, скорее всего, из Тайного Народца, потому что ТАК стреляет из лука – куда там Тристану с Изольдой. Такова была нехитрая космогония Бу.
