принялся экспериментировать с пламенем. Камень поплыл, когда я воздействовал на него ярким оранжевым пламенем.
— Ой, твою мать, — вы выругались оба. Почему-то я не учел, что раскаленный камень начнёт жечь и нашу плоть. При этом то, что пламя моё — не учитывалось. Само оно меня не жгло — это верно, а вот раскалённый камень очень даже.
— Заканчивай, пока не спалил нас к чёртовой матери, — прошипел Мамбов. — Больно-то как.
Я хоть и отозвал дар, вот только камень от этого сразу же холодным не стал. Да ещё и шорох приблизился. Я почувствовал панику. И не я один, потому что Олег заметался в своих оковах, как рыба в сети. И тут я почувствовал мощную волну чужого дара. Камни, в которые были вбиты кандалы под воздействием этой силы разошлись в стороны, освобождая нас.
Правда, вместе с кандалами на руках, но это уже не имело особого значения. Мы очень синхронно откатились в сторону от полыхающей скалы.
— Почему ты не сказал, что владеешь даром земли? — процедил я, вскакивая на ноги. Тело затекло. Обожженные руки сильно болели. Но сейчас нужно было абстрагироваться от боли, чтобы выбраться отсюда живыми.
— Но, я не владею землей, — ошарашенно проговорил Мамбов, разглядывая свои руки.
— А это тогда, что было? — я указал на то место, где мы только что сидели.
— Я не знаю, — Олег помотал головой. Шорох раздавался совсем рядом, и это был...
— Это человек, — прошептал я. — Сюда идёт человек.
— Откуда ты знаешь? — Мамбов довольно медленно встал.
— Слышу, — ответил я. — Ты прав, у меня раньше слух на таком уровне не был развит. Похоже, смертельная опасность, плюс магия четвёртого уровня нас слегка усовершенствовали. Или наши боги решили слегка помочь. Он, кстати, сейчас в этот грот войдёт, или пещеру, я так и не понял, где мы.
Переглянувшись, мы, не сговариваясь, метнулись обратно к стене и сели, подняв вверх руки. Правда, сели мы подальше от всё ещё горячего камня, но, вряд ли кто-то обратит сразу внимание на этот нюанс. Я даже голову набок опустил и глаза прикрыл. В этой темноте один хрен почти ничего не видно. Как только те ублюдки здесь ориентировались, потому что никакого прибора для освещения я ни у одного из них не заметил. Скорее, всего, наощупь.
— Вот же, твари какие, не могут хотя бы один артефакт кошачьего глаза оставить на входе. Всё с собой таскают, — дребезжащий голос услышал теперь не только я, но и Мамбов, который в этот момент пошевелился. — А вдруг забудут когда-нибудь? Будут в впотьмах блуждать? Как мне приходится?
А вот и ответ на вопрос, как эти твари видели в темноте. Артефакт ночного зрения, надо же. Да ещё и сделанный таким образом, что им могут пользоваться неодарённые. Думаю, что этот артефакт будет моей моральной компенсацией за такое унижение.
В этот самый момент в пещеру вошло чучело, подсвечивая вебе дорогу фонариком. Маленький, похожий на крысу, да и повадки соответственные.
— Чей-то они живые ещё, что ли? — пробормотало чучело. — Ну, да, это не надолго. Через полчасика хозяйка пещерки приползёт. Надо бы поторопиться. Да и у меня минут десять всего осталось.
Продолжая бормотать себе под нос, грабитель, а, точнее, падальщик, потянулся ко мне, с явным намерением обшарить карманы. И тут же захрипел, пытаясь оторвать от впившейся ему в шею цепи от кандалов. Я даже не увидел броска Мамбова. Вот сейчас я точно был уверен в том, что он — сын змеи. Настолько стремительной атаки я никогда в жизни ещё не видел.
— Не убивай, — успел я крикнуть, и он отпустил цепь, в то время, как я перехватил воришку за горло рукой.
Руки болели, и было острое желание выпустить когти. Каким-то чудом сдержавшись, я прорычал.
— Где выход?
— Та-а-м, — проблеяло чучело, махнув рукой куда-то за спину.
— Веди, — я говорил коротко. До чувствительного слуха, который я не деактивировал, донёсся шорох, и на этот раз я был уверен, что это не очередной любитель наживы.
Мы пошли к выходу. Я продолжал удерживать чучело за шею, используя его в качестве щита. Он шёл, медленно, боясь сделать лишнее движение. В опущенной руке был всё ещё был зажат фонарь, освещающий дорогу. Шорох с той стороны, куда мы шли усилился.
Пройдя по короткому коридору, больше напоминающему огромную нору, свернули почти на девяносто градусов и оказались прямо у выхода. И сразу же столкнулись с огромной ящерицей, чем-то похожей на варана. За ней рядком выстроились ещё трое. Похоже, хозяева пещеры решили вернуться пораньше.
Не знаю, кто больше удивился, мы или они, но всей дружной компанией застыли на месте. По хребту первого ящера побежали искры, а чучело в моих руках вдруг задергалось. Но воришка не пытался вырваться, его просто колотила крупная дрожь, отчего всё тело ходило ходуном. Похоже, кто-то не рассчитал время нахождения вне защитного периметра.
Ящеры пришли в движение, и тогда я, толкнул прямо на них умирающего воришку. Помочь ему было невозможно. Зато он напоследок мог помочь нам.
— Женя, сбоку! — я резко развернулся, одновременно формируя меч.
Ко мне подкрадывался молодой ящер, который сумел обойти всю толпу стороной. Из пасти выметнулся длинный, покрытый каким-то мерзким фиолетовым налётом язык. Время словно замедлилось. Меч окутался зеленоватым пламенем, в котором проскальзывали более яркие изумрудные искры. Кусок языка отлетел в сторону, а мгновенно удлинившийся клинок вошел в нёбо раззявленной пасти под правильным углом, достигая мозга твари.
Секунда, и я уже разворачиваюсь к первой, самой крупной твари. Хрип воришки словно дал сигнал, и сзади я почувствовал всплеск силы. Похоже, адреналин является лучшим учителем, потому что Олег выбрал из всех своих даров новоприобретённый. Лапы тварей увязли во внезапно ставшей мягкой как песок земле, которая уже через секунду приобрела твёрдость камня, надёжно сковав лапы тварей.
Отчаянно завизжав, самая крупная начала швырять во все стороны сгустки энергии, похожие на шаровые молнии. Приблизиться к ней становилось проблематично. Окутавшись всеми известными нам щитами, мы замерли.
— Может, ну их? — неуверенно произнёс Мамбов. — Они никуда не денутся. Станут добычей более крупных хищников, всего-то.
— Что-то мне говорит, что эти тварюшки самые безопасные из местной фауны, — я огляделся по сторонам. Форт был в пределах видимости, так что добежать до него мы могли
