Проигрывание этих и других ролей может быть взаимноприемлемым, поскольку они одновременно включают любовь и ненависть, то есть интеграцию агрессии в рамках любовных отношений. Но эти скрытые роли могут разрушиться, а агрессия может проявиться в бессознательной “фиксации” себя и сексуального партнера на определенных ролях, что приводит к типичным случаям постоянных супружеских конфликтов: зависимая, цепляющаяся, ищущая любви женщина и нарциссический, безразличный, эгоцентричный мужчина; властная, сильная женщина, желающая видеть своим партнером взрослого мужчину и испытывающая фрустрацию из-за его роли ненадежного, инфантильного мальчика-мужчины, неспособного осознать застывший характер их отношений. Или “голодный” мужчина, неспособный понять ограниченный сексуальный интерес своей жены. Ну и, конечно, виновник и обвинитель во всех возможных вариациях.
Жесткая ролевая фиксация обычно отражает воплощение основных диссоциативных сценариев и неспособность принять или вынести функции беспрерывного чувства эдиповой вины или нарциссических фиксаций. Может ли обычное отсутствие гармоничного соответствия неосознанных ролей привести к конфликтам, происходящим из-за противоположных ожиданий (мужчина, пытающийся играть роль заботливого отца вступает в противоречие с конкурирующей матерью; или оба партнера фрустрированы, поскольку каждый ждет заботы от другого)? Клинические данные свидетельствуют о том, что бессознательная тонкая подстройка под характер партнера дает возможность с полной ясностью почувствовать, как один будет восприниматься другим. То, что кажется простым непониманием, обычно определяется бессознательными потребностями.
Предположение о том, что все проблемы пары заключаются в их неспособности общаться, затрагивают только верхушку вопроса. Иногда общение служит для того, чтобы дать выплеснуться едва сдерживаемой агрессии, что отнюдь не означает тщетность попыток общения. Но когда глубокие бессознательные конфликты всплывают на поверхность, процесс общения как таковой может быть испорчен ими, а открытое обсуждение проблем может только обострить конфликты.
В заключение коротко скажу об отношениях пары в системе социальных и культурных ценностей. Дикс (1967) описал сложные взаимосвязи сознательных стремлений пары, их культурные ценности и установки окружающего мира. Я полагаю, что не существует “объективных” правил, по которым должны определяться отношения пары, особенно их способы разрешения конфликтов. Идеологические особенности всех культур, я думаю, косвенно препятствуют близости пары. Это заложено в самом характере традиционной культуры, направленной на сдерживание основных элементов скрытой асоциальности пары, рассматриваемой с точки зрения конвенционного общества. Поэтому независимость пары от социальной традиции может оказаться решающим фактором для ее выживания в условиях конфликтной ситуации, а нешаблонный взгляд партнеров на мир зачастую оказывается существенным при терапевтической работе с ними. Конечно, когда функционирование диссоциированных объектных отношений из прошлого значительно искажено, что создает угрозу физической или эмоциональной близости одного или обоих партнеров, обычные социальные нормы могут защитить партнеров от опасных для жизни тенденций, Такие обстоятельства, однако, справедливы только для немногих случаев. Существует также множество пар, чьи бессознательные конфликты принимают форму идеологической борьбы и только осложняются по мере того, как общепринятые стандарты поведения сковывают партнеров, не позволяя им разрешить конфликтную ситуацию.
7. ФУНКЦИИ СУПЕР-ЭГО
Описывая вклады либидо и агрессии в сексуальные и эмоциональные взаимоотношения пары, я указывал на критическую роль Супер-Эго. Давайте рассмотрим роль этой инстанции более подробно. Мы видели, каким образом пара становится контейнером сознательных и бессознательных сексуальных фантазий и желаний обоих партнеров и их интернализованных объектных отношений. Мы также проследили, как пара приобретает собственную идентичность в дополнение к идентичностям каждого из партнеров. Я полагаю, что пара представляет собой целостность, активизирующую сознательные и бессознательные функции Супер-Эго обоих партнеров, в результате чего пара со временем формирует собственную систему Супер-Эго, служащую дополнением своих компонентов.
Влияние этой новой системы Супер-Эго на отношения пары зависит от зрелости Супер-Эго каждого партнера. В случае господства примитивной патологии Супер-Эго активизируются элементы садистических предшественников Супер-Эго, что может привести к распаду пары. Зрелость Супер-Эго, выражающаяся в заботе о партнере – и о себе, – защищает объектные отношения пары, благоприятствует развитию любви и преданности, но, поскольку Супер-Эго неизменно включает пережитки эдиповых конфликтов, оно порой несет угрозу способности к сексуальной любви, блокируя или запрещая проявления нежности и сексуальных чувств к одному и тому же объекту. Таким образом, Супер-Эго может укреплять способность к длительной сексуальной любви, но оно же может и разрушать ее. Шафер (1960) прояснил благотворные и враждебные аспекты Супер-Эго по отношению к индивиду; здесь я буду рассматривать эти его стороны по отношению к паре.
Формирование Эго-идеала как подструктуры Супер-Эго является основной предпосылкой развития способности к влюбленности. Идеализация любимого объекта означает проекцию аспектов собственного Эго-идеала – идеала, представляющего собой сублиматорную реализацию эдиповых желаний. Эта проекция характеризуется привязанностью к проецируемому идеалу с сопутствующим переживанием того, что любимый человек – живое воплощение идеала, предмета глубоких и страстных устремлений во внешней реальности. В этом смысле реальные отношения с любимым человеком на идеальном уровне представляют собой переживание преодоления собственных психических границ, экстатический опыт, который составляет диалектический контраст с обычным повседневным миром и порождает новый жизненный смысл. Романтическая любовь, таким образом, выражает собой глубокую эмоциональную нужду – одну из основных причин соединения людей в пары – и отнюдь не является лишь производной романтизма как культурного идеала.
Как указывала Шассге-Смиржель (1985), проекция Эго-идеала на любимого человека не снижает самооценку, в противоположность первоначальному суждению Фрейда (1914), а повышает ее, поскольку благодаря ей реализуются устремления Эго-идеала. Кроме того, ответная любовь повышает самооценку как часть удовлетворения взаимностью. В этих обстоятельствах любовь к себе и к объекту сливаются воедино – а это решающий элемент сексуальной любви. Неразделенная любовь может иметь различные последствия, зависящие, в частности, от психической уравновешенности индивида. Достаточно гибкий человек может пережить процесс оплакивания без существенных травм; в то время как индивид, невротически фиксированный на изначально недоступном и фрустрирующем объекте, может утратить самоуважение. В принципе, чем выше у индивида предрасположенность к испытанию эдипова поражения и доэдиповой фрустрации (например, фрустрации оральной зависимости), тем более сильными переживаниями собственной неполноценности будет сопровождаться неразделенная любовь.
Я полагаю, что зрелость функций Супер-Эго у обоих партнеров проявляется в способности испытывать ответственность за другого и за пару в целом, в заботе об отношениях и в защите их от последствий неизбежной активизации агрессии в результате столь же неизбежной амбивалентности в близких отношениях.
Одновременно активизируется еще одна функция Супер-Эго, не столь явная, но необычайно важная. Я имею в виду здоровые аспекты Эго-идеалов обоих партнеров, которые вместе создают общую систему ценностей. С годами эта система, которой прежде придерживались бессознательно, становится ясно очерченной, разрабатывается и модифицируется, устанавливая для пары правила “поведения на границе” в ее отношениях с остальным миром. То есть пара формирует собственное Супер-Эго. Именно в контексте этой совместной системы ценностей возможно творчество пары в процессе разрешения конфликтов. Благодаря неожиданному жесту любви, раскаяния, прощения или юмора агрессия может не выйти за определенные рамки. Терпимость к недостаткам и ограничениям – как чужим, так и своим собственным – незаметно становится интегральной частью отношений.
Важность этой общей для двоих структуры Супер-Эго состоит в заложенной в ней функции “апелляционного суда”, своего рода последней инстанции, к которой может воззвать один из партнеров, когда другой серьезно преступил границы совместно установленной системы ценностей. Нарушение – реальное или желаемое -общей границы служит для пары признаком чрезвычайной угрозы отношениям внутри нее; таким образом, речь идет о важной сигнальной системе, предохраняющей пару от возможного распада.
