Читаем без скачивания Дети иного мира - Ярослав Васильев

– Почему? – спросил Северин, когда отзвучали слова последнего из лейтенантов. – Остальные ваши товарищи предпочитали сражаться, пока не погибнут.

– Очень просто, – в ответе прозвучала грусть. – Я с самого начала был против этой чисто политической войны, подчинился приказу. И был среди тех, кто ещё в первые дни предлагал отступать. На поле боя из моего полка уцелело всего пятьдесят солдат, мы не участвовали и в рейдах. Зачем? Это не наша война, это не наша земля. Вы – достойный враг, и я не вижу смысла губить своих парней ради мести за поражение, как сделал это капитан Далвах. К тому же народ, который так яростно и умело защищает свою свободу, я предпочитаю числить если не в друзьях, то хотя бы не среди врагов.

Глава 26. Мне отмщение, и аз воздам

Августовское солнце палило немилосердно, и в салоне штабного прицепа царила духота. Не спасала даже тень от леса вдоль дороги. Кондиционер ради экономии горючего включать было нельзя, узкие щели вентиляции немного воздуха хоть и давали, но выгнать жар нагретого металла не могли. А люки и двери нараспашку открывать нельзя: хотя рядом с колонной и движется боевое охранение, давать лишний шанс врагу не стоит. Гвенъя – мастера засад и диверсий, за месяц боёв вдоль границы с остатками армии вторжения земляне в этом хорошо убедились. Генерал Свиридов вытер пот со лба, и продолжил отмечать на карте пройденный путь, мысленно делая расчёты. Если колонна продолжит двигаться с прежней скоростью и задержек не будет, то послезавтра достигнет Аннера, второго по величине города среди владений лорда Алмазного Полоза. И ни одной стычки, если не считать окраины страны, где заставы уничтожили внезапным ударом и на широком участке вдоль границы со Степью. Чтобы точное место и время вторжения землян оставались неузнанными как можно дольше.

Как только стремительным марш-броском колонна грузовиков и транспортёров вышла на широкий торговый тракт к Аннеру, движение специально замедлилось до скорости гружёной телеги. А перед этим даже стояли сутки. Как и ожидалось, их заметили – теперь деревни вдоль дорог пусты, вражеских солдат пока тоже ни одного. Зато травить колодцы и оставлять запасы с сюрпризами перестали быстро, как только поняли, что вторгшиеся люди идут «со своим», а воду проверяют. Впрочем, так иногда воевали и здесь – поведение землян насторожить командиров гвенъя не должно. Пока всё шло, как и планировали в генштабе, да и его опыт говорил, что всё в порядке – в прошлой жизни Вячеслав Свиридов не один раз командовал такими же карательными операциями и против мятежников внутри Империи, и помогая союзникам-сателлитам. Но всё равно на душе было неспокойно.

Дверь в тамбур открылась, и к столу с картой протиснулся Манус. Недовольно поморщился, когда струйка пота потекла по лбу, выложил из кармана разгрузки белый шарик размером с горошину и беззвучно зашевелил губами, формируя заклятье. Шарик слегка порозовел, вбирая лишнее тепло, сразу же посвежело, и генерал благодарно кивнул. Хорошая штука, из недавних разработок – сплав магии и химии полимеров. Вот только без постоянного контроля со стороны чародея фонит в магическом плане очень сильно – а до первой стычки знать о маготехнике гвенъя должны как можно меньше.

– Товарищ генерал, разрешите доложить… – Свиридов еле удержался, чтобы не улыбнуться: Мануса призвали на военную службу как начальника подразделения магической защиты корпуса возмездия, и относился он к своему назначению и капитанским погонам со всей серьёзностью. Напоминая Вячеславу мальчишку из тех, что романтично бредят армией. – Впереди замечен всплеск активности. Нас сканируют. Вы приказывали в таких случаях докладывать лично.

– Хорошо. Они смогут пробиться сквозь нашу защиту?

– Нет. Поводов мы не давали, а стандартными методами они увидят внутри грузовиков самую обычную латную пехоту. Передвигающиеся на стоянках и между грузовиками люди – то же самое.

– И даже если их насторожит, что вторгшийся отряд довольно мал, до Аннера нападать не будут, захотят снизить потери, прижать нас к гарнизону. Добро. Дальше докладывайте, только если что-то изменится.

Через два дня Свиридов стоял на краю огромного поля – при подходе врага защитники города уничтожили все посады, и с интересом рассматривал в бинокль стены города. Чем-то они напоминали ему увиденный во время одной из поездок Нижегородский кремль, разве что здесь сложены не из красного кирпича, а из небольших каменных блоков, покрытых каким-то серовато-коричневым налётом.

– Необычно. Что-то вроде штукатурки?

– Нет, – ответил стоящий рядом с генералом Манус, – это глау, или, в переводе, «слёзы дождя». Гвенъя мастера по всему живому, потому укрепляют кирпич и камень, выращивая на поверхности специальное растение. По крепости оно не уступает граниту, хорошо защищает стены от воздействия непогоды. К тому же неплохо гасит магическое воздействие.

– А как на него действует снаряд, мы скоро проверим.

Вячеслав посмотрел на солдат, спешно рывших окопы и стрелковые ячейки со стороны города, потом оглянулся назад. Там готовили огневые позиции для нескольких орудий, а за грузовиками и бронетранспортёрами разворачивались миномётчики. Ещё дальше в тылу с громкими матюками летела глина окопов – если со стороны города грунт был мягкий, то ближе к лесу часто попадался суглинок пополам с корнями.

Следующие три дня земляне стояли лагерем, имитируя подготовку к штурму: из деревьев и припасенных пластиковых и надувных конструкций «строили» макеты тарана и нескольких осадных башен, линия траншей аккуратно охватывала город полукольцом и постепенно грозила замкнуть Аннер со всех сторон. А специальные отряды демонстративно жгли ближние деревни. Реакции со стороны гвенъя не было, Свиридов понемногу начинал нервничать – но утром четвёртого дня ему доложили, что со стороны леса сбили ближний к земле воздушный шар с видеокамерой. Второй, парящий на высоте полутора километров, показывал, как за небольшим возвышением отряды латников выстраиваются для атаки. Одновременно Манус сообщил, что в лесу и над городом начали ставить помехи для магических способов наблюдения. Отметив на карте расположение отрядов, генерал усмехнулся: «Непуганые ещё». Накрыть вражеских солдат можно было даже из миномётов.

Земляне замерли. Ещё немного… как только ворота отворились, и гарнизон начал встречную вылазку, прозвучала команда: «Огонь!» Со стороны города атакующие погибли сразу, наступление шло почти в центр дуги окопов, и гарнизон оказался в огневом мешке, от пулемётов и орудий БТРов на малом расстоянии не спасали никакие доспехи и амулеты. Спешившие на помощь осаждённым латники, прожили чуть дольше – там пришлось бить по площадям, к тому же часть уцелевших после первого залпа миномётов пыталась ставить защиту, которая среди деревьев иногда спасала от осколков. Но экипировка обычных подразделений была много хуже элитной Зелёной стражи, энергии в сберегающих пологах запасено намного меньше – потому прямых попаданий и шрапнели близких взрывов они выдерживали через раз. К тому же солдатам не хватало выучки одновременно с защитой ставить маскировку и менять дислокацию, потому уже четвёртый залп превратился в методичный расстрел беззащитных мишеней. Когда стало ясно, что организованных подразделений среди гвенъя больше не осталось, Свиридов приказал прекратить огонь. Снаряды не бесконечны, а выжившие враги наоборот полезны: цель рейда не нанести ущерб, а напугать. Чтобы Лесная страна больше даже не думала о вторжении – полномасштабную войну на истребление земная колония в союзе с нэрлих сейчас, может, и выиграет… только после этого завоевать их можно будет голыми руками.

Наступила тишина, и над городом понёсся усиленный голос, предлагающий условия капитуляции. Жителей не тронут, у них есть четыре часа на то, чтобы покинуть Аннер с любым имуществом. После этого город будет стёрт с лица земли как возмездие за участие лорда Алмазного Полоза в нападении на людей. Если в течение получаса исход не начнётся, разрушать Аннер начнут вместе с ними. В ответ в сторону людей полетел огненный шар и взорвался на расстоянии трети пути от лагеря.

Вячеслав зло усмехнулся:

– Сами напросились. Но полчаса честно выжду.

Спустя назначенный срок центральную башню заставил вздрогнуть первый удар гаубичного снаряда.

– Неплохо, – оценил результат генерал, разглядывая стену в бинокль. – Но долго не выдержит. Гаубицам. Нечётным номерам фугасными огонь. Чётным номерам кумулятивными огонь. Миномётам. Шрапнельными огонь. Темп стрельбы выбирать самостоятельно, цели согласно ранее полученным приказам.

Через десять минут после первого взрыва искажающая магию дымка вокруг города исчезла, видимо один из снарядов попал в магов. И Манус смог не только через бинокль и на экране, куда транслировался сигнал с висящего в небе дирижабля-наблюдателя, но и своими способностями увидеть, что творится в городе. Как крошатся и разлетаются осколками стены и башни, как губительный рой шрапнели превращает в кровавые лохмотья укрывшихся за городскими укреплениями ополченцев. И как некоторые из снарядов промахиваются, взрываясь в глубине улиц. На зрелище, когда очередной выстрел гаубицы вместо стены угодил в дом и тот развалился облаком пыли и кирпичной крошкой, Манус не выдержал. Нарушая субординацию, нарушая все правила, которым так старался следовать в этом походе, он спросил генерала Свиридова: