Количество этих преступлений пошло на убыль в 1991 году, заставив многих людей думать, что крэк стали употреблять в меньшей степени. На самом же деле все было не так. Употребление крэка и сегодня остается гораздо более популярным, чем можно вообразить. Почти 5% всех арестованных в США по-прежнему тем или иным образом связаны с этим наркотиком (во время пика наркопреступлений таких арестованных было 6%). Также не намного уменьшилось количество вызовов скорой помощи в связи с передозировкой крэка.
Что действительно уменьшилось, так это огромные прибыли от его продажи. За прошедшие годы цены на белый порошок значительно упали. И чем популярнее он становился, тем дешевле стоил. Продавцы начали сбивать цены друг у друга, и сверхприбыли постепенно канули в Лету. Снижение “курса” крэка было таким же резким, как и снижение курса акций на бирже высокотехнологических компаний. (Если первое поколение продавцов крэка можно было сравнить с миллионерами Microsoft, то второе — это уже владельцы обанкротившегося виртуального зоомагазина Pets.com.) После того как многие наркодилеры были убиты или посажены в тюрьмы, более молодое поколение решило, что низкие доходы никак не оправдывают риск. Состязание за сферы влияния потеряло свою привлекательность. Теперь выгода уже не стоила того, чтобы убивать конкурента ради территории, а тем более быть убитым самому.
Таким образом, популярность насилия в наркосреде пошло на спад. Между 1991 и 2001 годами число убийств среди молодых афроамериканцев — а именно черные составляли основное ядро торговцев крэком — упало на 48%. Что же до более старшего поколения торговцев, как черных, так и белых, то среди них это снижение составило 30%. (Свою небольшую лепту в сокращение количества убийств внесла и новая тактика наркоторговцев. Теперь некоторые из них предпочитали не убивать своих врагов, а стрелять по их ягодицам. Такой способ нанесения травм считался более унизительным и, естественно, был менее наказуемым, чем убийство.) Все говорит о том, что банкротство на рынке крэка может объяснить приблизительно 15% общего уровня снижения преступности в 1990-е годы. Конечно, это серьезный фактор, хотя нужно отметить, что именно на рынке кокаина лежит ответственность за более чем 15%-ный рост уровня преступности в 1980-е. Другими словами, кокаин по-прежнему дает о себе знать жестокими преступлениями, не говоря уже о вреде этого наркотика для здоровья нации.
Последняя пара объяснений снижения уровня преступности касается двух демографических тенденций. Первое из них, особенно популярное во многих СМИ, — это общее старение населения. [10]
Пока преступность не стала резко снижаться, никто вообще не говорил об этой теории. Наоборот, школа криминалистики, предсказывающая “потоки крови”, занимала совсем другую позицию. Согласно ей, увеличение доли подростков должно было породить супербандитов, которые бы ввергли страну в хаос. “Над горизонтом уже собрались тучи, которыми ветры скоро накроют всех нас, — писал в 1995 году Джеймс Уилсон. — Население снова норовит стать моложе… Будьте готовы”. [10.1]
Однако в целом доля подростков среди населения Америки не стала намного больше. Просто криминалисты, подобные Уилсону и Джеймсу Алану Фоксу, неправильно прочитали демографические данные. На самом деле в 1990-е годы увеличилась доля как раз людей старшего возраста. Конечно, это может напугать чиновников, отвечающих за страхование здоровья престарелых и их социальное обеспечение. Но обычному американцу нечего бояться прибывающей когорты стариков. Ни для кого не секрет, что пожилые люди не особенно склонны к противоправному поведению. Вероятность ареста 65-летнего человека в пятьдесят раз меньше вероятности ареста тинэйджера. Кроме того, принято думать, что с возрастом человек становится спокойнее и добрее. А значит, большее количество пожилых людей неизбежно должно бы привести к снижению преступности. Однако внимательное изучение данных показывает, что “седая Америка” никак не могла снизить преступность в 1990-е годы. Ведь демографические изменения в обществе происходят не так уж быстро. Человек никак не может превратиться из подростка-хулигана в добропорядочного дедушку или милую бабушку всего за несколько лет. Поэтому данная теория не может объяснить внезапное воцарение на улицах мира и спокойствия.
Между тем в стране существовало и другое демографическое изменение, никем не предвиденное и долго созревающее. Вот оно, как раз, и смогло в те годы существенно снизить уровень преступности.
Давайте вспомним о ситуации в Румынии в 1966 году, когда Николае Чаушеску вдруг, безо всякого предупреждения, запретил аборты. Дети, родившиеся после этого запрета, имели куда большую вероятность стать преступниками, чем рожденные раньше. [11] В чем же причина данного явления? Исследования, проведенные в государствах Восточной Европы и Скандинавии с 1930-х по 1960-е годы, обнаружили почти такую же тенденцию. В большинстве этих стран аборты прямо не были запрещены, но женщина должна была получить на эту операцию специальное разрешение суда. В тех случаях, когда женщине отказывали в таком разрешении, она часто начинала ненавидеть своего ребенка еще до его рождения. После родов она вовсе не становилась для него хорошей матерью. При этом исследователи обнаружили, что на судьбу ребенка весьма мало влияли доход, возраст, образование и здоровье матери. Если он был нежелательным, то имел гораздо больше шансов стать преступником. [11.1]
Тем временем в США история с абортами была совершенно другой, чем в Европе. На заре государства женщине разрешали делать аборт до того, как она почувствует первое шевеление плода (обычно на 16—18-й неделе беременности). В 1828 году Нью-Йорк стал первым штатом, ограничившим проведение абортов. К 1900 году они уже были запрещены по всей стране. В начале XX века аборты были, как правило, опасной и довольно дорогой операцией. Женщины с низким достатком редко могли себе ее позволить. Также у них было не слишком много возможностей для использования противозачаточных средств. Все это говорит о том, что и детей у них рождалось гораздо больше.
В конце 1960-х несколько штатов начали разрешать проведение абортов в случае крайних обстоятельств, таких как изнасилование, инцест или угроза здоровью женщины. К 1970 году эта операция стала полностью легальной и широко доступной на территории пяти штатов: Нью-Йорка, Калифорнии, Вашингтона, Аляски и Гавайев. А вскоре, 22 января 1973 года, искусственное прерывание беременности было разрешено по всей стране. Это случилось после приговора Верховного Суда США, вынесенного по делу Рои против Уэйда. Мнение судейского большинства в пользу затруднительного положения будущей матери было оглашено судьей Хэрри Блэкмуном:
“Вред, наносимый Государством беременной женщине, отрицая ее право на выбор, вполне очевиден… Незапланированные роды усугубляют ее бедственное положение и обрекают на безрадостное будущее. В этом случае ей может быть нанесен большой моральный ущерб. А обязанность заботиться о ребенке может подорвать духовное и физическое здоровье женщины. Это также доставляет страдание всем заинтересованным лицам, тем или иным образом связанным с нежелательным ребенком. Поэтому существует проблема появления ребенка в семье, неспособной ни психологически, ни другим образом позаботиться о нем в полной мере”. [11.2]
Своим решением Верховный суд США выразил то, что матери Румынии, скандинавских и любых других стран знали уже давно. Если женщина не хочет ребенка, у нее, как правило, есть для этого достаточно веские причины. Может быть, она не замужем или ее брак неудачен. Она может считать себя слишком бедной, чтобы поставить ребенка на ноги. Иногда она думает о том, что ее жизнь нестабильна, или несчастна, или ее алкогольная или наркотическая зависимость повредят здоровью ребенка. Возможно, она полагает, что еще слишком молода, чтобы иметь детей или что еще не получила необходимое образование. А может, она очень хочет иметь ребенка, но позднее, не сейчас. Существуют сотни причин, по которым женщина полагает, что не сумеет обеспечить ребенку нормальные домашние условия для здоровой и полноценной жизни.
В первые годы после процесса Рои против Уэйда аборты сделали около 750 тысяч американских женщин (1 аборт на 4 новорожденных). А к 1980 году количество абортов составило уже 1,6 миллиона (1 аборт на 2,25 новорожденных). На этой цифре количество операций по искусственному прерыванию беременности стабилизировалось. Конечно, для страны с населением 225 миллионов человек 1,6 миллиона абортов в год — один на каждые 140 американцев — не кажется такой уж страшной цифрой. Сравните ее хотя бы с положением дел в Румынии в первые годы после смерти Чаушеску, когда женщинам снова разрешили искусственно прерывать беременность. Один аборт тогда приходился на каждые 22 человека. И все же целых 1,6 миллиона беременных американок в год вдруг не стали рожать детей.
