Читаем без скачивания Круг замкнулся - Джонатан Коу

Вертолет снова поднялся в воздух и улетел. А Рольф Бауман весело рассмеялся, радуясь встрече со старым приятелем, которого не видел двадцать три с лишним года. Хлопнув Пола по плечу, Рольф спросил:

— Ты ведь на машине, верно?

16

Ассистент Рольфа забронировал для них два одиночных номера в отеле «Брендумс» на Анкерсвей. Первый этаж отеля представлял собой тихое элегантное помещение с антикварной мебелью; наверху, где на два номера полагалась одна ванная, обстановка была более спартанской. Рольф и Пол разом вспомнили, как летом 1976 года они обедали здесь с родителями на свежем воздухе, как сидели за большим столом в тенистом саду, слегка подавленные подчеркнутой вежливостью персонала и затейливой многословностью меню, заставившей Колина Тракаллея лихорадочно листать под столом, накрытым белой скатертью, англо-датский словарь.

— Какими же naifs[11] мы были тогда, — усмехнулся Рольф, когда в тот же вечер они вышли из отеля и направились в гавань, чтобы там поужинать.

— Моя семья точно была простой, — согласился Пол. — Господи, за десять лет мы единственный раз выбрались куда-то в отпуск, а все прочие годы только и делали, что сидели в прицепе в Северном Уэльсе под проливным дождем. Поездка сюда стала для нас сказочным приключением.

— Однако ты лично держался как ни в чем не бывало. Помнится, я считал тебя абсолютно… невозмутимым. Вряд ли я когда-либо наблюдал такое самообладание в столь юном возрасте.

— Мы с Бенжаменом оба люди сдержанные, — раздумчиво произнес Пол, — правда, каждый на свой лад. Его самообладание завело в тупик, а для меня оно стало преимуществом. По крайней мере, я так раньше думал. А теперь вот начинаю сомневаться. Например… если человек, особо не сопротивляясь, становится одержим другим человеком? Плохо это или хорошо? Тут есть над чем поломать голову.

Рольф пристально взглянул на него, но разъяснений не потребовал.

— А как твоя сестра? — спросил он. — Ее не было с вами в то лето. Она тяжело болела. Никто из вас на эту тему почти не говорил, что казалось довольно странным. Она получила травму, если не ошибаюсь, в каком-то кровавом инциденте. Что-то связанное с терроризмом, я прав?

Пол рассказал о Лоис, как она стала свидетельницей гибели ее жениха Малкольма. Пока он рассказывал, они вышли на Остре-Страндвей, симпатичную зеленую улочку, которая оканчивалась в более уродливой коммерческой части городка, где по обеим сторонам проезжей части стояли массивные серые склады, а в воздухе сильно пахло рыбой. Выслушав с серьезным видом историю Лоис, Рольф некоторое время молчал, не находя слов для утешения.

— А сейчас она здорова? — спросил он немного погодя. — Живет нормальной жизнью?

— Более или менее, — ответил Пол. — Работает библиотекарем в университете. Замужем за приличным парнем, юристом. У нее есть дочка, Софи. Наверное, иногда у нее случаются… приступы, но со мной это не обсуждают. Мы с Лоис никогда не были близки. Я уже год ее не видел.

Они добрались до гавани. В десятом часу вечера небесная скорлупка по-прежнему сияла голубизной. Рольф и Пол шли молча. Туристический сезон еще не стартовал, и кругом было тихо. Деревянные ларьки, в которых ранним отпускникам продавали пиво, рыбу и чипсы, были уже закрыты, парковка пустовала, тишину нарушало только тоненькое сбивчивое позвякиванье снастей на яхтах и рыбацких лодках, пришвартованных у набережной.

Администратор отеля порекомендовал им ресторан «Пакхусет», и действительно, в тот вечер заведение выглядело самым популярным и гостеприимным местом в Скагене. Официантка, блондинка слегка за двадцать, повела их вверх по лестнице, мимо штурвалов, румпелей, хронометров и прочего навигационного декора, на деревянную галерею, где были расставлены столики и откуда был виден бар внизу, плотно оккупированный двумя десятками молодых людей, отмечавших чей-то день рождения. Пол и Рольф сели за крошечный столик — они едва не касались коленями друг друга — и с бесполезной прилежностью углубились в меню на датском языке.

— Давай спросим совета у этой хорошенькой официантки, когда она вернется, — предложил Рольф. — Это отличный повод познакомиться.

Пол кивнул, хотя понятия не имел, хороша официантка внешне или нет, поскольку не обратил на нее внимания. На уме у него опять была исключительно Мальвина — он получил от нее еще одно сообщение, как раз в тот момент, когда собирался с мыслями, чтобы затеять с Рольфом беседу об обстоятельствах, послуживших поводом для этой встречи.

Надеюсь, не вклиниваюсь в важный разговор. Хочу только сказать, что все время думаю о тебе. Всегда. Позвони, если сможешь. Целую.

Прочитав эсэмэску, Пол убрал мобильник в карман, надеясь, что улыбка если и выдает его, то не с головой.

— Friske asparges, очевидно, переводится как «свежая спаржа», — Рольф изучал меню, сдвинув на нос свои бифокальные очки. — Rodtunge может быть только красной рыбой — люцианом, вероятно. — Он еще раз взглянул на меню и отложил его в сторону. — Интересно, каков процент сообщений сексуального или романтического характера из общего числа? Девяносто или девяносто пять, как считаешь? И проводили ли исследование на эту тему? Пол смущенно рассмеялся:

— Надеюсь, ты не думаешь….

— Я думаю, что мистер Тони Блэр шлет тебе эсэмэски по вопросам государственной важности. Либо твоя жена хранит романтические чувства в столь первозданном виде, что до сих пор посылает тебе виртуальные billets doux,[12] когда ты уезжаешь в заграничную командировку. Ты давно женат?

— Пять лет. А ты?

— Двенадцать.

К этой сухой информации Рольф ничего не добавил и принялся густо намазывать маслом ржаной ломоть.

Пол помялся секунду на краю пропасти — не дольше, совершить прыжок было легко — и выпалил:

— Я влюблен в другую женщину.

Рольф откусил хлеба, оставив на масле идеальный полукруглый отпечаток зубов.

— А, ну конечно. Что ж, бывает. Еще как бывает.

— Похоже, ты не удивлен. — Пол немного обиделся: его великую тайну восприняли с неподобающим хладнокровием.

— Кто она? — спросил Рольф.

— Ее зовут Мальвина. Она мой медийный консультант.

— Это то же самое, что помощник по сбору информации?

— Почти.

— Кхе, — прочистил горло Рольф. — За оригинальность ноль баллов. Сколько ей лет?

— Двадцать.

Рольф вздернул брови, цокнул языком и откусил еще хлеба.

— Боже…

— Знаю, как это звучит, — сказал Пол. — Но тут все по-настоящему. По-настоящему… реально.

— О, я вижу, — заверил его Рольф.

— Видишь?

— По твоим глазам. В них отчаяние. Ты похож на человека, который переживает временную эйфорию, хотя на самом деле не имеет ни малейшего представления, как ему дальше быть. — Пол скептически смотрел на него, и Рольф добавил: — Я знаю, о чем говорю, Пол. Я видел этот взгляд раньше.

— Правда? Где же ты мог его видеть?

— В зеркале. Дважды.

Вернулась официантка, чтобы принять заказ, и Рольф взялся за важное дело — выбор еды, а попутно еще за одно, даже более важное, — флирт с официанткой. Не прошло и пяти минут, как он выяснил, что девушка учится в университете в Ольберге на биологическом факультете, что в прошлом году она все лето провела в Соединенных Штатах, что у нее есть два брата, а бойфренда, напротив, не имеется, что она поддерживает себя в форме, занимаясь йогой три раза в неделю, а группу «Радиохед» считает перехваленной. В промежутках между расспросами официантка убедила их попробовать фирменный коктейль под названием Hvidvin med brombœrlikøk, объяснив, что это белое вино с красносмородинным ликером. Она принесла им два высоких стакана, и, осушив свой за пару секунд, Рольф потребовал добавки обоим.

Когда они хорошенько напились и хорошенько наелись, Рольф сказал:

— Бытует мнение, что мужчина — это всего лишь дефективная женщина. Имеются у тебя соображения на сей счет?

— Я не знаком с историей вопроса, — поморщился Пол.

— На это можно взглянуть с биологической точки зрения, — продолжил Рольф. — Наличие у-хромосомы — само по себе признак дефективности. Но вовсе не обязательно залезать в научные дебри. Достаточно здравого смысла. Взять, к примеру, нашу официантку.

— Лизу.

— Лиза? Ее так зовут? Она нам представилась?

— И не раз.

— Ладно. Посмотри на нее: стучит каблучками по лестнице вверх-вниз и мила со всеми без особых усилий. Сколько ей — двадцать два, двадцать три? И какими глазами мы смотрим ей вслед! Но что нам о ней известно? Только то, что она молода и у нее такое тело, которого мы оба вожделеем. И больше ничего. Она может быть серийной убийцей, откуда нам знать. И однако любой из нас, выпив еще парочку коктейлей, рискнет своей семьей, если она пригласит его к себе домой. Разве нет? Эта патология присуща всему мужскому полу. Мы не способны к верности, у нас отсутствует гнездовой инстинкт — мы не обладаем ни единым здоровым природным свойством, с которыми женщины рождаются. Мы дефективны. Мужчина — лишь испорченная женщина. Все просто.