руку и вспорхнула в тёплое, пахнущее кожей и полиролью нутро авто, словно я и впрямь какая-то дива из тех, идеальных. Дверь хлопнула, отсекая шепотки престарелых дев.
Мистер Хэмнетт обошёл машину и сел рядом. В салоне моментально стало невыносимо тесно. Я не знала, куда девать руки, куда смотреть, и в итоге вцепилась в крошечную сумочку, которую мне перед самым выходом выдала Саманта из своих закромов. Подозреваю, как раз на такой случай, чтобы было что помять в смятении и не трогать при этом драгоценное платье.
— Как это ты убедила мисс Брук уступить тебе приглашение? — небрежно начал светскую беседу журналист, выруливая на проспект.
— Я фанатка мисс Коллинс. Очень хотелось поглядеть на нее вживую, — заученно повторила я свою легенду. Мистер Хэмнетт бросил на меня странный взгляд и помолчал.
Мои губы невольно искривила невеселая усмешка от ироничности фразы. Да, хотелось бы посмотреть на несчастную, пока она жива, для разнообразия. Все остальные на снимках маньяка, которых мне приходилось видеть, были мертвы.
В крохотной чёрной сумочке скрывался активизированный моей кровью платок. Саманта, не скупясь, вышила нам по два — эффект потемнения, пусть не слишком явный, сохранялся около суток, если верить книге. И еще неизвестно, как отреагирует на подобное нетрадиционное обращение ткань, а проверить нам по понятным причинам было не на ком.
Как ни странно, на меня, около которой не так давно погибли девочка-лич и ее дед, экспериментальный платок не отреагировал. И гадай теперь — то ли сама идея провалилась, то ли опосредованное участие в смерти не считается.
К моменту, как мы въехали на сияющий огнями подъездной мост, ведущий к самому роскошному отелю столицы, у меня начали сдавать нервы. Если бы водителем был кто угодно, кроме моего начальника, я бы попросила его развернуться.
Да, это уникальная возможность для расследования, я могу получить ответы на многие вопросы, но как же страшно-то! Высшее общество, знать, богатейшие люди страны — и я, в одном с ним помещении. Выпади такая возможность Саманте, она наверняка не стеснялась бы, а у меня аж слезы наворачивались от осознания собственной ничтожности.
— Эй! — Мистер Хэмнетт осторожно тронул меня за руку. Я вздрогнула, но из плена паники вынырнула. — Ты красивее всех, кто будет на этой выставке. Поверь завсегдатаю!
— Спасибо, — вспыхнула я. — Это все мистер Даур. Он все-таки гений. Платье…
— Платье великолепно, — кивнул журналист. — Но дело не в нем.
И вышел, чтобы обогнуть авто и подать мне руку, как положено в таких ситуациях, и оставив переваривать многозначительность фразы. Получается, он считает меня красивой? Наверное, решил подбодрить, чтобы я не заикалась, не падала в обморок, в общем, не позорила его как спутника.
Куснув себя изнутри за щеку, я решительно улыбнулась свету ярких софитов, бивших прямо в распахнутую дверцу, и вылезла как могла грациозно, оберегая подол. Мистер Хэмнетт церемонно предложил мне локоть, я не менее величественно на него оперлась, и мы двинулись ко входу в отель.
Машина за нашими спинами мягко загудела, удаляясь — парковочный служащий спешил освободить место новым гостям.
Если бы не бархатные шнуры, которыми отгородили алую ковровую дорожку, укрывавшую ступеньки, думаю, нас бы задавило толпой. Среди зевак виднелось несколько фотографов, рьяно оберегавших треноги и дорогущие аппараты. Я дернулась было в их сторону, но быстро опомнилась. Вот подскочу я к одному из них, и что? Задирать ему рукава? А потом — следующему, а они будут ждать покорно в очереди, пока я всех проверю?
Улыбка стала шире и ненатуральнее.
Нет, выставлять себя сумасшедшей публично я не буду.
Я шествовала степенно и уверенно рядом с мистером Хэмнеттом, стараясь не таращиться как провинциалка, но в то же время разглядеть все подробности, чтобы потом пересказать Саманте.
На энергоблоках здесь не экономили. Мэйфер сиял сверху донизу, подсветка то и дело двигалась, скрещивая лучи и создавая причудливые узоры на низко висящих облаках. Вышколенные, с по-военному прямой осанкой лакеи подскочили к нам с обеих сторон у дверей, чтобы принять верхнюю одежду. У меня таковой не обнаружилось, вышла небольшая заминка, но слуга быстро опомнился и отступил, делая вид, что так и задумано. Обернувшись на идущих позади нас, я поняла что невнимательно слушала мисс Брук. Мне казалось, боа — это просто фигура речи, преувеличение, но нет. Все дамы были поголовно закутаны в меха разной степени волосатости. Весна вроде бы, лето скоро, мне было совершенно не холодно в открытом платье — но тут, собственно, речь шла не о комфорте и тепле. Наглядно демонстрировался статус и обеспеченность. Я виновато покосилась на мистера Хэмнетта. Пусть отношение он ко мне имел сугубо косвенное, но на сегодня ему не повезло оказаться моим спутником. Надеюсь, это не отразится на его репутации.
— Мех обязателен, да? — шепнула я краем рта, оглядываясь. Вроде бы никто пальцем на нас не показывал, но я все равно усиленно нервничала. Мисс Брук успела меня капитально запугать всеми этими тонкостями и хитростями высшего общества.
— В помещении все равны, — так же тихо ответил мистер Хэмнетт и повёл меня в сторону банкетного зала, где сегодня проходила выставка. Чтобы гости не сбились с пути, все фойе обвешали знаками и рекламными проспектами с указателями. На стойке администрации дежурили дюжие клерки с цепкими взглядами, готовые отлавливать заблудших посетителей. Некоторые постояльцы отеля, видимо, пытались просочиться без приглашений.
Как ни странно, многим очень богатым людям, особенно выходцам из низов или старинных магических семей, вход на подобные мероприятия был закрыт. Ничего, что их отцы и деды совершенно не владели магией — главное, дальние родственники и их предки запятнали себя в свое время. А значит, позор ложился и на нынешнее поколение.
После такого оставалось только порадоваться, что я никому не известная провинциалка и фамилия моя нигде не светилась.
По случаю выставки в банкетном зале убрали почти все столики, оставив лишь несколько высоких, фуршетных, на которых были разложены деликатесные закуски.
У меня разбежались глаза, а в желудке предательски заурчало. Саманта позволила мне съесть за ужином лишь легкий овощной салатик со словами «брюхо леди не должно вплывать в комнату раньше нее». Но то было давно, плюс стресс, от которого меня всегда тянуло на покушать.
Усилием воли оторвав взгляд от воздушных тарталеток с рыбным паштетом, украшенных миниатюрной веточкой зелени и чайной ложкой икры, которую я никогда не пробовала, но столько читала, я перевела его на стены.
Эбигаль, ты здесь не для еды, держи себя в руках и думай о деле!
Фотоснимков было так много,
