Санта, еще мама с тетей Ханной очень волнуются за бабушку и Уинтропа. Они думают, что он жулик. Если он в самом деле жулик, пусть оставит бабушку в покое. А если нет — пусть живут вместе, я не возражаю, хотя он мне и не очень нравится.
Для себя мне ничего особенного не нужно. Может быть, только щеночка. Хотя он у меня все равно когда-нибудь будет, я только не знаю когда.
До свиданья,
Трейси.
P.S. Если это не секрет, скажи, а как на прошлое Рождество ты втащил ко мне в комнату кукольный домик? В трубу он не пролезает. Я померила.
Глава 16
— Извините за опоздание, — сказала Ханна, торопливо подходя к сестрам. — Я была в «Детском уголке», выпрашивала себе блокнот.
— Ты видела Трейси? — спросила Андреа.
— Нет, она в библиотеке, смотрит мультфильмы вместе другими детьми. — Ханна хотела рассказать про письмо Трейси, но вовремя прикусила язык. Если Андреа узнает, что ее дочь догадалась об убийстве, она начнет волноваться, а это ей сейчас ни к чему. — Вы нашли кого-нибудь, кто знал Мэри Кей Хинкельмейер?
— Никого, — мрачно сказала Андреа. — Разве только Джо Дитц. В армии он служил вместе с парнем по имени Сэм Хинкельмейер, но тот был из Айдахо.
— А я вообще никого не нашла, — прибавила Мишель.
— Ладно. Раз ничего нового у нас нет, — Ханна запустила руки в карманы и достала кипу салфеток, — перепишем пока все записи в блокнот, который мне подарила Дженис.
Андреа взяла одну салфетку и попыталась прочесть, что на ней написано.
— Это чернильное пятно или соус?
— Понятия не имею. Давай, я буду читать, а ты пиши, — предложила Ханна, передавая сестре блокнот. — А ты, Мишель, слушай внимательно, вдруг я что-то упустила.
— Хорошо, — Мишель пошла за стоявшей у входной двери корзиной для мусора. Так как Лонни по-прежнему дежурил у выхода, она заодно нежно пожала ему руку, а потом вернулась к сестрам. — Держи, Ханна. Когда прочитаешь салфетку, бросай ее сюда.
Ханна взяла первую салфетку, вгляделась в записи и заморгала. Андреа была права: чернила потекли, и теперь угол салфетки, где они смешались с жирным пятном, был похож на одну из карточек Роршаха — не то ваза, не то чей-то отразившийся в зеркале профиль.
— Похоже на… — начала было Ханна, но вовремя приструнила фантазию и сосредоточилась на проглядывающих строчках. — Это про Керби Уэллса. Насколько нам известно, он был последним человеком, который говорил с Брэнди. По его словам, они с Брэнди встретились в гардеробе сразу после половины восьмого.
— То есть сразу после нашего с ней разговора в женском туалете, — добавила Мишель. — Это лучше тоже записать.
Андреа недовольно заерзала на стуле.
— Записала. И даже два раза — на этом листе я буду вести хронику вечера. Во сколько вы с Брэнди пошли в туалет?
— В семь пятнадцать. Я посмотрела на часы.
— Хорошо, значит, Брэнди была за одним столом с Мартином до пятнадцати минут восьмого. Потом вместе с Мишель она отправилась в туалет. И вы болтали до половины восьмого?
— Да, — ответила Мишель. — Я расспрашивала ее о жизни в Лас-Вегасе.
— И как ей там жилось?
— Подождите! — воскликнула Ханна. — Я потеряла солдатика.
— Кого? — хором спросили сестры.
— Игрушечного солдатика. Он был нарисован на той салфетке, где я записала рассказ Мишель. Вот он! — Ханна схватила салфетку и радостно помахала ей в воздухе, как флагом.
— Осторожнее, развалится, — подметила Андреа.
— И один угол измазан в глазури, — прибавила Мишель.
— Ну и что, читать-то можно, — возразила Ханна. Она развернула салфетку с осторожностью хирурга, удаляющего аппендицит Дюймовочке. — Здесь написано: «Кольцо, с зеленым камнем, вокруг бриллианты, М. не хотел вместе с шубой».
— Ты видела кольцо, значит, сможешь лучше его описать, — сказала Мишель Андреа. — «М.» — это Мартин, он не хотел, чтобы Брэнди пришла на вечер сразу и в шубе, и с дорогим кольцом. Думал, что это слишком. Другим было бы обидно.
— Например, Ширли, — уточнила Ханна. — Она призналась, что согласилась помочь Мартину избавиться от Брэнди, чтобы он мог снова жениться на ней.
— Это же мотив! — воскликнула Мишель.
— У них есть алиби, — возразила Ханна. — Когда Брэнди убили, Ширли разговаривала с Мартином в комнатке под лестницей. Они оба были там, значит, оба невиновны.
— Записано, — сказала Андреа, откладывая ручку и разминая пальцы. — Давайте вернемся к хронике вечера. Ты знаешь, когда точно Брэнди была убита?
— Я нашла ее в восемь пятнадцать. Доктор Найт сказал, она умерла не больше получаса назад. Значит, смерть наступила между семью сорока пятью и четвертью девятого.
— Семь сорок пять — восемь пятнадцать, — повторила Андреа, быстро записывая в блокнот. Его листы были того же безумного розового цвета, что и обложка. — Теперь уже проще. А что с Керби? Зачем он пошел разговаривать с Брэнди в гардеробную?
— Она его попросила с ней встретиться.
— Так вот почему она все время смотрела на часы! — осенило Мишель. «Если бы мы были персонажами мультфильма, — подумала Ханна, — у сестры над головой сейчас обязательно появилось бы облачко, а в нем зажглась бы электрическая лампочка.» — Я-то решила, она торопится к Мартину, а на самом деле ей нужно было к Керби.
— Логично, — сказала Ханна.
— О чем они говорили? — спросила Андреа, приготовившись записывать.
— Вспоминали прошлое, школьных друзей…
— Керби учился вместе с Брэнди? — Андреа чуть ручку не выронила.
— Да, с Мэри Кей Хинкельмейер. Она была его первой подружкой.
— Ничего себе! — выдохнула Мишель. — Неужели Керби убил ее за то, что Брэнди вышла замуж не за него, а за Мартина?
Ханна покачала головой:
— Чушь. Во-первых, я на девяносто девять процентов уверена, что оркестр играл все время, а без Керби они бы этого не смогли. А во-вторых, Керби не было смысла ревновать.
— Откуда ты знаешь? — спросила Андреа.
— Он сам мне сказал. Понимаешь, Брэнди собиралась бросить Мартина, о чем и сообщила Керби. Она хотела забрать машину Мартина, доехать до аэропорта в Миннеаполисе, а оттуда отправиться на Багамы. И предложила Керби лететь вместе.
— Как… романтично, — прошептала Мишель.
— А еще подло, незаконно и безнравственно, — быстро сказала Ханна. — Брэнди пообещала ему, что они будут жить как короли. На деньги, вырученные от продажи кольца и норковой шубы. И… антикварного ножа.
— Какого антиква… — вмешалась Андреа, но не договорила. Теперь облачко с лампочкой появилось бы над ее головой. — Ты про мамину лопатку для торта?
