— Мир дому твоему, Махмуд, — с живостью проговорил купец.
— И твоему дому тоже, почтенный Али-Рашид.
— Махмуд, принеси чаю. Крепкого и горячего.
— Без молока?
— Без.
— К чаю что-нибудь подать?
— Сушеную дыню, пожалуй.
— Кальян не желает процветающий господин?
— Нет-нет, в следующий раз. У меня сейчас намечается важное дело, и голова должна быть ясной как никогда.
— Тогда удачной сделки почтеннейший, — пожелал Махмуд и удалился выполнять заказ.
Али-Рашид нервничал: Ибрагим задерживался. Уже и несколько пиал чая выпито, и дыня съедена, а секретарь все не идет. Купец уже рисовал в своем воображении всевозможные веские причины столь длительной задержки. Наконец, на пороге появился Ибрагим. Он оставил двоих воинов снаружи, а сам вошел внутрь чайханы. Али-Рашид даже подскочил с места, уже и не надеясь дождаться высокопоставленное лицо.
— О, почтенный Ибрагим-ага, какой же ты важный человек. У тебя столько срочных дел, но ты нашел минутку, чтобы спуститься с такой высоты к ничтожному слуге Несравненного. Это так благородно и трогательно. Да сопутствует тебе удача и светит Луна на твоем небосклоне пока во вселенной существует Аллах Всемогущий!
Ибрагим подал знак чайханщику и сел на топчан напротив Али-Рашида.
— Я слушаю тебе. Говори.
— Как я заметил ранее — господин возможно и не помнит этого — я, ничтожная былинка в глазах Аллаха, пекусь о благе и безопасности нашей великой империи несравненного Султана-баши…
Ибрагим удивленно повел бровью.
— …по — своему. Как умею, — поспешил добавить Али-Рашид, заметив перемену в лице секретаря.
Ибрагим глубоко вздохнул, но промолчал.
— Но если щедрость Великого визиря — как говорят правоверные магометане — также ослепительна, как блеск нашего божественного дневного светила…
— Одним словом, за свою опеку о благе ты ждешь награду. И каков эквивалент такой преданности?
— Не спеши, благородный господин. Возможно, когда ты увидишь эту жемчужину, ты своей щедростью затмишь солнце и по достоинству облагодетельствуешь этого купца. А я пока боюсь продешевить. Ведь, как сказал пророк, ничто не идеально под Луной.
Ибрагим усмехнулся.
— Мудро. И честно, нечего сказать.
— Я честный человек, господин.
— Когда же я смогу взглянуть на твою драгоценность?
— Сегодня же, справедливейший. Она ходит гулять в рощу. Там ты, прекрасный господин, ее и увидишь. А когда благословенные очи окинут интересующий нас предмет своим лучезарным взором, тогда мы и поговорим о моем ничтожном вознаграждении.
Махмуд принес Ибрагиму дымящуюся пиалу зеленого чая, и разговор продолжился.
— Что еще ты можешь сказать об этой чужестранке?
— Похоже, что наш язык ей знаком: они разговаривали меж собой.
— Она была не одна?
— С ней всегда спутница, жена рыбака.
— О чем же они беседовали?
— Я не расслышал: мне пришлось держаться от них на значительном расстоянии, чтобы остаться незамеченным. Но я разглядел, что белая женщина была печальна в своей небесной красоте и в чем-то убеждала вторую. Похоже, ее мучает что-то. Она страдает. Так мне показалось издалека.
Ибрагим задумался.
Через добрых полтора часа секретарь, купец и двое воинов делали конную прогулку по берегу небольшой реки, впадавшей в море.
— Господин, позволь я здесь сойду с твоего прекрасного коня и войду в рощу пешим, чтобы тайно поглядеть — на месте ли предмет наших интересов?
— Ступай.
Али-Рашид слез с коня и мелкими, частыми шагами, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, поспешил в сторону рощи. Перебегая от дерева к дереву, он приблизился на достаточно близкое расстояние к известному ему месту. Да, чужестранка сидела на бревне, и она была не одна. Рядом, прислонившись спиной к дереву, стоял молодой мужчина и мял в руках ветку с молодыми листьями. Они о чем-то беседовали, время от времени поглядывая друг на друга. Али-Рашид поспешил обратно к подручному визиря.
— Господин, господин, — задыхаясь и держась за сердце, на ходу обращался купец, подбегая к секретарю. — Она там. Но она не одна. Мы должны подойти тихо, чтобы не спугнуть голубков.
Ибрагим спрыгнул с коня и, отдав поводья одному из воинов, направился следом за запыхавшимся купцом.
Карма, не закрывая лицо (Мустафа видел его уже тысячи раз), спокойно беседовала с ним, плохо подбирая нужные слова. Но они понимали друг друга.
— Тебе здесь грозит опасность, если будешь сама по себе. Прости, я не хотел тебя обидеть, — сокрушался молодой человек.
— Мустафа, я очень признательна тебе за спасение моей жизни. И если бы могла достойно отблагодарить тебя, то непременно сделала бы это. Но теперь я лишена всего, чем обладала когда-то.
— Мне ничего не нужно. Просто оставайся со мной.
— Ты не знаешь меня. Я другая. И я чужая тебе.
— Но ты здесь по воле Аллаха! Он Всевидящий и Ясновидец!
— Да, Богу было угодно, чтобы от смерти меня спас достойный человек, который не причинит мне зла и не разобьет мое уже раненное сердце, — она поднялась с бревна и подошла к молодому человеку. — Мустафа, ты очень хороший человек, — Карма погладила его по щеке. — И я тебя никогда не забуду. Но мне нужно идти своей дорогой.
Мустафа в сердцах схватил ее за плечи.
— Подумай еще, может тебе не стоит уходить, а стоит остаться?
— Нет, — она попыталась освободиться, но молодой мужчина не выпускал ее, крепко держа за плечи.
— Мустафа, пусти: мне больно!
— Я не отпущу тебя, пока ты не согласишься остаться.
Ибрагим с Али-Рашидом наблюдали за происходящим, сидя в кустах.
— Я думаю, стоит уже вмешаться, — заметил Ибрагим.
— Как вам будет угодно, господин.
— Возвращайся к лошадям и приведи сюда остальных. А этими я займусь сам. Ступай.
Стараясь не шуметь, купец поспешил выполнить поручение.
— Сейчас нужно слушаться Ибрагим-агу. От него зависит успех моего дела, — рассуждал Али-Рашид на ходу.
— Мустафа, отпусти! — пыталась освободиться девушка.
— Ты такая красивая, Кармэ! — восхищенно проговорил он, вцепившись ей в плечи. — И я мог бы продать тебя на невольничьем рынке. Мать так настаивала, но я решил сделать тебя достойной горожанкой, порядочной женщиной, а не воспользоваться тобой, как наложницей. Почему ты отвергаешь меня? — еще крепче обнял он ее и хотел поцеловать, но из кустов вышел Ибрагим.
— Что здесь происходит? — строго спросил он.
Мустафа сразу же отпустил Карму, и она отошла от него на безопасное расстояние.
