Для двух людей, которые никогда не целовались и не признавались, что их тянет друг к другу, я чувствую, что мы зашли слишком далеко. Слишком.
— Мне так стыдно, — говорю я насколько возможно спокойно.
— Ты в порядке? Что случилось?
— Я споткнулась, — это очевидно.
Джегз отстраняется, глядя вниз на мои ноги.
— Ты повредила колени. Они немного кровоточат, — он хватает полотенце с пола и оборачивает его вокруг меня, а затем берет за руку и подводит к унитазу, где мы стали слишком близки прошлой ночью. Кто вообще сближается на чертовом унитазе? Он опускает крышку и указывает мне сесть. По крайне мере, сейчас я прикрыта, но его, кажется, не волнует, что сам он все еще обнажен и его орган болтается перед моими глазами.
Он садится на корточки передо мной, берет мою ногу и кладет ее на свое согнутое колено.
— Боже, куколка, ничего себе.
Джегз склоняется к раковине, открывает нижний шкафчик и роется среди кучи вещей, пока не находит аптечку. Первое, что он делает — льет перекисью водорода на мою окровавленную коленку. Немного печет, но он держит меня за руку и улыбается.
— Смотри на меня, а не на кровь, — его улыбка, покоряющая и милая, и я понимаю, что сейчас он не собирается говорить пошлости.
— Думаю, мы встали не с той ноги, — смеется он. Как смешно.
— Думаю, это очевидно: я вообще не знаю, с какой ноги вставать, — смеюсь в ответ я.
— Это точно, — он берет небольшой кусочек бинта и слегка прижимает его к моему колену. — Синяк будет болеть больше, чем рана, — говорит он, мягко.
Смыв кровь с коленки, он мягко дует на ранку и наклоняется за лейкопластырем. Я фокусирую взгляд на его руках, снова осознавая, что он обнажен. Как ему может быть комфортно? Я смущена, но, слава Богу, на мне полотенце.
— Вот и все, как новенькая, — он наклеивает на мое колено пластырь и прижимает его со всех сторон, чтобы закрепить. Затем аккуратно опускает мою ногу на пол, стараясь не зацепить своего «дружка». — Саша.
— Да? — говорю я, пытаясь восстановить дыхание.
— Ты мне действительно, очень-очень нравишься. Думаю, ты самая красивая женщина, которая когда-либо прикасалась ко мне в крошечной ванной комнате посреди ночи.
Я поднимаю руку, чтобы залепить ему пощечину, но он хватает меня за запястье раньше, чем я успеваю что-либо сделать.
— Ты придурок.
Придурок, который перевязал мое колено, и который чертовски сильно возбуждает меня.
— Я просто шучу, но ты действительно самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.
ГЛАВА 11
ДЖЕГЗЧтобы встать на ноги этим утром, мне приходится приложить много усилий. Ощущение, что прошлая ночь была какой-то ненастоящей. Знаю, этого не должно было случиться, но так как это все же произошло, я чувствую, словно выиграл в небольшую лотерею. Саша чертовски сексуальна, и вообще, она из другой лиги — из тех женщин, кто не обсуждает и не болтает о сексе. Я, должно быть, обидел ее, но все же ее глаза говорили мне, что она заинтригована всем, что я говорю.
На пути в автомастерскую я звоню Танго, чтобы узнать, как этот ублюдок поживает. Он отвечает после нескольких гудков.
— Эй, брат, как оно? — спрашивает он.
Мне хочется честно признаться ему, но это приведет к дополнительным вопросам, поэтому я просто отвечаю, как обычно:
— Великолепно. Как себя чувствуешь?
— Как мешок дерьма, — говорит он.
— Как именно чувствует себя мешок дерьма?
— Так же, как это и звучит, — говорит Танго, простонав последнее слово.
— Принести тебе что-нибудь к обеду? Порно журналы или бургер?
— О, чувак, да, это было бы круто, — говорит он.
— Хорошо, тогда если тебе понадобится что-то еще, свистни до полудня.
— Спасибо, брат, — говорит он, тяжело вздыхая. — О, эй, чувак, можно вопрос?
— Да?
— Ты был с девушкой в нашей ванной прошлой ночью? Кэли слышала стоны какой-то девчонки, и, вероятно… незнакомой девчонки. Кэли, конечно, плевать, но она немного беспокоится о том, что какая-то незнакомка находится в нашем доме, когда там живет Тайлер. Ты знаешь, что мне плевать, если ты привел домой кого-то, но меня там не было и я просто…
— Мм… да, почему бы нам не обсудить это за ланчем. Я был не со случайной девушкой вчера ночью, так что не переживай, — говорю я ему, практически наделав в штаны. Не знаю, как Танго воспримет это. Знаю, они оба подшучивали, что нам с Сашей следует заняться друг другом, но я понятия не имею, насколько серьезными они были. Часть меня думает, что они просто дразнились, потому что то, что произошло вчера, почти нереальное событие.
— Хм, хорошо, — говорит он с любопытством. — Увидимся.
Это, определенно, будет забавный разговор. По крайней мере, Танго не сможет разукрасить мою физиономию, если я буду стоять достаточно далеко от него.
Въехав на парковку автомастерской, я вижу Бэмби с зажженной сигаретой, свисающей с ее губ, пока она завязывает волосы в хвост. Сегодня все кажется правильным. Думаю, мне нужно именно это, и, к счастью, у меня есть возможность снова запустить руки под капот симпатичной машинки. Прошло уже довольно много времени и, судя по всему, это именно то, чем мне нужно заниматься до конца своей жизни. Сейчас это будет прекрасным возвращением к моему привычному существованию.
Распахивая дверь, захожу внутрь мастерской и нахожу Бэмби уже за стойкой. Она достает какие-то инструменты из ящиков.
— Должна ли я удивиться, увидев тебя здесь? — спрашивает она.
Я подхожу к стойке и кладу руки на деревянную столешницу.
— Я бы сказал, что да, если бы ты достаточно хорошо меня знала, чтобы сделать настолько дрянное предположение.
— Ну, — говорит она, просматривая инструменты и выкладывая их на стойку, — я рада, что ты здесь, — она кивает головой в сторону «Чарджера» 1969 года выпуска, который стоит на подъемнике. — Малышке нужны новые суппорты, сцепление и радиатор. Как думаешь, сможешь с этим справиться?
Счастье наполняет меня, и улыбка расплывается на лице.
— Да, черт возьми.
— Запчасти привезли прошлой ночью. Они на складе в дальней комнате. Все инструменты возле подъемника, так что у тебя есть все необходимое.
— Черт, не могу дождаться момента, чтобы забраться под эту малышку и поиметь ее, — говорю я вслух.
— Что, прости? — спрашивает Бэмби, складывая руки на груди.
— Ты слышала меня.
— Чувак, о ком ты говоришь? — спрашивает она.
Я указываю на «Чарджер» и снова поворачиваюсь к Бэмби.
— О ней, очевидно.
— Ты называешь машины, как женщин?
