какой момент ты забыл о существовании паса? Вообще, в принципе. Как о явлении. Это — первый вопрос. А второй… Я знаю Сергея Николаевича достаточно неплохо. Хорошо, можно сказать. Знаю, как он тренирует подопечных. И вот есть ощущение, либо ты все эти годы вообще не слушал его. Тогда не понятно, какого черта ты до сих пор делаешь с клюшкой в руках. Либо он изменился. Первая версия кажется мне более правдоподобной.
Команда моментально затихла. По всем параметрам выходило, я что-то сделал не так.
— Не понял, Степан Аркадьевич… — Мой голос звучал растерянно.
— Такая же история, Белов. Я вот, например, вчера тоже не понял. Что это за игра одного актера была?
Ну, ладно…Если честно, я догадывался, о чем речь. Просто это была первая моя игра. Важная. Все важные, но эта — первая. Нас нацеливали на выигрыш, и я делал все для достижения этой цели. Возможно, мое желание отличиться спровоцировало определенную манеру поведения на льду. В большинстве случаев, я во время вчерашнего матча не играл в пас. Не то чтобы не хотел пасовать, просто в этом не было никакой необходимости. При том, что ростом я был ниже большинства игроков нашей команды, к чему, собственно говоря, уже не привыкать, но зато сильнее остальных физически. Все-таки образ жизни, который вел, особенно в последнее время, значительно отличался от того, как тренировались мои новые товарищи.
К тому же, бегал я на коньках быстрее всех. Тоже факт. Если в данном случае и следовал какой-то логике в игре, то, очевидно, логика была такая: «Раз нужно выигрывать, а я могу забивать голы, то к чему пасовать?». Честно говоря, не только не видел в этом чего-то неправильного, но даже наоборот, мне казалось, так будет лучше. Ну, и в первую очередь, лучше для меня, само собой. Я приехал не для того, чтоб быть в толпе. Я приехал, чтоб стать лучшим из лучших.
— Ясно… — Степан Аркадьевич стоял возле борта, со стороны скамеек, опираясь обеими руками о его край. Он опустил голову, буквально на секунду, посмотрел куда-то себе под ноги, а потом снова на меня. — Сейчас, возможно, открою тебе большой секрет. Хотя, по идее, он для тебя секретом являться не должен. Чтобы успешно играть в достойной хоккейной команде, впрочем…в любой хоккейной команде, игроку необходима жесточайшая самодисциплина. При этом я имею в виду не только соблюдение режима, четкое выполнение всех задач, но и управление своими поступками в ходе игры. Что я наблюдал вчера?
— Степан Аркадьевич, так победили же…
Из чистого упрямства я не хотел признавать правоту его слов. Потому что этой правоты не видел. В чем прикол? Реально. Мы выиграли. Выиграли, в большей мере, благодаря мне. Так за что я сейчас при всех слушаю эту отповедь. Кстати, момент присутствия остальных, задел меня, наверное, сильнее, чем слова тренера.
Потому что, нашел, блин, мальчика, устраивать показательную порку. Ну, вернее, я и есть сейчас мальчик. Но чисто внешне. Суть то совсем другая. И пусть многие вещи я понимаю только сейчас, в теле четырнадцатилетнего пацана, но блин… Можно было поговорить наедине? И в хоккее, и в учебе я обязан своими успехами только самому себе. Я сам всего добиваюсь. Спасибо, конечно, тем, кто помогает. Но с хрена ли мне устраивать прилюдное линчевание? Вообще, если что, победителей не судят.
Пацаны вообще затихли. Мне кажется, если бы на катке могла появиться муха, мы не только услышали, как она жужжит, мы бы смогли различить шорох ее крыльев. Впервые за все время, сколько я был в команде, тренер высказал недовольство в мою сторону.
— Ты не слышишь меня? — Спокойным голосом поинтересовался Степан Аркадьевич. — Я как-то непонятно говорю? Или надо объяснить более подробно? Или у тебя внезапно, на ровном месте началась мания величия? Так это очень быстро можно исправить. Есть команда, Белов. Команда. По-другому не получится. По-другому мне не надо. И никому не надо. Мне. Тебе. Твоим товарищам. Даже зрителям не надо, представляешь? Вчерашняя игра — яркий пример того, как не сто́ит вести себя. Не дело центрального нападающего все время водить шайбу. Понятно, игровые ситуации бывают разные. Но одна из главных задач центра — питать шайбами своих партнеров на краях. Так вот… Белов… если выводов из сегодняшнего разговора ты не сделаешь, отправишься на левый край. Для начала. Вот там води шайбу себе на здоровье, сколько угодно. Глядишь — и команде польза будет. Понятно выражаюсь?
Я буквально чувствовал, даже на расстоянии, как рядом напрягся Серега. Из всех присутствующих, он, наверное, знал меня лучше остальных. Во-первых, мы живем бок о бок. Во-вторых, так вышло, что с ним мы сблизились сильнее, чем с теми же Олегом и Игорем. Несмотря на то, что внешне я оставался спокойным, думаю, Серега понял, мои нервы на взводе. Он чуть сдвинулся и я почувствовал, как его конек уперся мне в лезвие. Серега, похоже, однозначно советовал взять себя в руки и заткнуться.
Степан Аркадьевич не был похож на Сергея Николаевича. Он говорил всегда рассудительно, без ругани и всяких бранных словечек. Но чисто интуитивно я ощущал, характер у него похлеще, чем у прежнего тренера. Да это и понятно. Вряд ли бы ему доверили команду ЦСКА. Хоть и детскую. Вполне очевидно, основной состав все равно выходит отсюда. Да, сто стороны появляются игроки. Однако, это чаще всего, самородки. Те, на кого обратили внимание во время различных турниров и матчей.
Но блин… Я хочу быть главным бомбардиром команды. И разве смысл хоккея, не в том, чтобы загонять шайбу в ворота? Если мне удается это в одиночку, тем лучше. Меня интересует Славик, его будущее, его карьера.
И все же я промолчал. Решил, не нарываться на обострение ситуации. Сделал виноватое лицо. Мол, услышал, понял, осознал. Хотя, для себе все решил еще в тот день, когда в поезде ехал на просмотр.
Глава 15
Однако, в силу того, что правильных выводов из сказанного тренером, я не сделал, а я их реально не сделал, в моей так успешно начавшейся московской жизни наступил сложный период. Причем, во всем. Такой подставы от вселенной я не ожидал. Поэтому не сразу даже понял, что реально появилась серьёзная проблема.
С первого дня, как оказался в общежитии интерната, как вообще попал в Москву, дела шли удивительно гладко. Неожиданно, но тем не менее, так. Я-то ехал в
