Читаем без скачивания Змеиная гора - Тимур Рымжанов

У этих демонов огненное дыхание, ядовитые костяные шипы на лапах, острые каменные зубы и проклятие в ужасном реве. Всякий, кто только слышит этот вой, слышит словно бы предвестье собственной скорой гибели. На войско суеверных кочевников, терпящее тяготы сурового похода, такие истории положительно не влияли.

И ладно бы если только истории, а то и живые покалеченные, перепуганные свидетели, которых с каждым днем все прибавлялось.

Обратно караван с кормом для животных из двенадцати саней двигался медленно и всего-то в сопровождении десятка всадников. Возница первых саней негромко завел заунывную песню, то и дело подгоняя явно вымотанных и перегруженных лошадей. Огромные охапки душистого сена на санях были придавлены корчагами и мешками с зерном. Вот это зерно должно стать хорошей добычей, которое мы селянам в Колоды и вернем. А вот сено, увы, придется сжечь.

Первыми неладное почуяли лошади. Наши «ароматные» шкуры, насквозь пропитанные волчьими запахами, заставили пугливых животных захрипеть и сбить шаг. Умудренные опытом всадники тут же похватали оружие и в бледном сиянии луны, в сказочном отсвете сугробов, закружили тревожный хоровод возле сбавивших скорость обозов, еле удерживая нервничающих скакунов. Словно бы почуяв заминку, разведчик в лесу раскрутил сирену, задул в хрипуны. Кони ордынцев от таких звуков и вовсе взбесились. Не проронив ни звука, мы рванули в атаку. Оружия у нас не было: только специальные перчатки, снабженные острыми когтями и свинцовыми вставками для утяжеления удара. Да и сам костюм имел много железных вставок для защиты, так что мы могли не бояться удара сабли или случайного попадания. Прямого рубящего удара легкая броня не удержит, но значительно смягчит. Мартын с Олаем вырвались первыми и со всего маху налетели на запряженную в воз сена лошадь, да так рьяно, что сани развернулись и удачно встали поперек дороги, перекрывая возможность быстро скрыться всем, кто попал в эту снежную ловушку. Возле последних саней в караване уже слышалась возня и крики всадников. Там, похоже, люди Олая сразу убили лошадь, вспоров ей брюхо. Всадники не растерялись, хоть и кричали возбужденно от страха и невозможности усмирить лошадей, на которых мы бросались с особым старанием, но пытались дать достойный отпор. Куда там, били мы очень жестоко и наверняка, как бы это, наверное, делали свирепые хищники. Блок, удар, из-под загнутых крючками когтей летят куски мяса и кожи. Я чувствую, как вязнут в кольцах кольчуги свинцовые шипы кастета. Пока я возился только с одним всадником, которого удалось стащить с лошади, другие смогли развернуть сани, освобождая себе путь к отступлению. Большинство сопровождающих караван были покалечены, много лошадей ранено, пятерых скакунов мы точно убили. Давая возможность всадникам и возницам отступить, мы сосредоточили все свое внимание на одной из лошадей, вчетвером волоча ее тушу в сторону от дороги. Не забывая при этом издавать какофонию из разнообразных звуков, означающую, очевидно, удовлетворение от доставшегося трофея. Ордынцы мгновенно воспользовались тем, что «зверям попала в лапы добыча», и поспешили скрыться. Изрезанные, израненные, они по двое, а то и по трое садились верхом на уцелевших лошадей и гнали прочь. Благо, что раненых они забрали с собой. Нет ничего отвратительнее, чем добивать бедолаг. От засады до вражеского стана не больше двух километров, так что времени для завершения операции у нас осталось очень мало. Быстро подтянув друг к другу сани, мы в этот раз решили без риска для собственной шкуры не брать зерно и сжечь вместе с сеном. Расточительно, но ничего с этим не поделаешь, если ордынцы заподозрят, что напавшие на них – не звери, а люди, страх превратится в ярость, и тогда следующая вылазка может не удаться. Мимо протопал с рычанием вошедший в роль Мартын, волоча двух разодранных убитых лошадей и оставляя широкий кровавый след вокруг места схватки. Поднатужившись, он ловко забросил одну часть туши на ближайшее дерево, а другую уволок в глубь леса, где и закопал в снег.

Олай не стал доверять никому и сам принес огнемет, который, как оказалось, заклинил у стрелка в самый ответственный момент и потому не сработал. Феерического финала не получилось, но тем лучше. Сейчас запылают припасы и корма вместе с оставшимися трупами лошадей, вот это и станет достойным финалом удачной диверсии.

Теперь, когда окружающий нас лес и прямая дорога вдоль по просеке озарились яркими сполохами огня, мы должны были покинуть это место, волоча за собой в чащу свежие потроха и куски конских туш. Конные отряды по чаще не пройдут, а пешие не сунутся, побоятся. Но на всякий случай, мы разбросаем кровавые куски по пути. Так что предстоящий пятикилометровый марш-бросок по глубокому и рыхлому снегу обещал быть очень бодрящим. Благо, что вперед попер повеселевший Мартын, рыча, как трактор, он утаптывал снег, продираясь сквозь бурелом с огнеметом на плечах.

Диверсия мелкая, пакостная. Большого вреда целой армии она не нанесет. Глупо надеяться на то, что потеря одного обоза с кормами может остановить наступающее войско. Мы только занесли вирус страха в стан врага, вот что главное. И теперь два десятка порезанных, побитых и искалеченных кочевников занесут этот вирус в свое логово, будут распространять, как заразу, как чуму или тиф, но убивающий не тело, а душу, калеча боевой дух. Вот именно этот эффект, я считал результатом всей ночной засады. И это будет продолжаться на протяжении всего пути до Рязани и до моей крепости. Это не прекратится, даже когда басурманы станут ломиться к моим воротам. Таинственные и мрачные «духи», темная сила злого колдуна будет преследовать по пятам чужеземцев, осмелившихся вступить на эту землю. День и ночь.

На тесной, крохотной поляне, в глухой лесной чаще собрались три диверсионных отряда. Посмотреть со стороны – так просто дикая стая. В такой близости от врага костров не жгли, да и укрытия здесь были наподобие медвежьих берлог. Все ждали прибытия конной разведки. Прямо из крепости они должны были доставить нам необходимое вооружение, некоторые боеприпасы и специальные смоленые кожаные мешки. Дело в том, что войско ордынцев подошло к очень сложному участку на своем пути, где единственный безопасный путь пролегал только по льду замерзшей реки. Я не мог упустить такого шанса. Использовать случай, чтобы нанести удар, требовали сами обстоятельства. Но и здесь торопиться не стоило.

Идея была в следующем: на открытом участке пути установить предупреждение в виде лошадиных и коровьих черепов, насаженных на длинные жерди. Такими знаками я намеревался перегородить всю реку поперек. Именно в том месте лес по обе стороны реки очень густой, а снегу по берегам намело такими сугробами, что пройти будет очень не просто. Потеряют день или два. Позволить себе такую задержку ордынцы не могут. Их войска и так уже на пределе, а вынужденный крюк не добавит оптимизма.

Отряд разведчиков, как и было оговорено, часть пути от кромки леса преодолел пешим. Даже мои лошади, уже давно приученные к волчьему запаху, могут не выдержать и забеспокоиться, а выдать себя, мы просто не имеем права. Во главе отряда был сам Александр со своим неизменным спутником Ратмиром. Не очень-то мне хотелось сейчас видеть его рожу, но не гнать же взашей, коль приперся. Молодой князь относился к моим выходкам с интересом и даже уважением. Он сразу понял, в чем суть всей затеи, в то время как его спутник только кривил кислые рожи и не воспринимал всерьез весь наш маскарад.

– Семь кувшинов, каждый по полсотни торговых мер, батюшка.

– Я же просил пять! – возмутился я, буравя взглядом Наума. – Зачем еще два кувшина пороха! Это тебе не соль и не крупа! У меня каждая крупица на счету, а ты разбазариваешь!

– Я с запасом брал, – оправдывался Наум, еще гуще краснея, – вдруг как не хватит.

– Инициатива наказуема! Выговор пониже спины тебе позже влеплю, и чтоб впредь не проявлял самодеятельности! – ругался я, а сам уже понимал, что мне лишние сто килограммов пороха совсем не повредят. Это позже, когда войска ордынцев подойдут к крепости, каждый грамм будет на вес золота, а пока нужно использовать имеющиеся запасы с более выгодной тактической позиции. Не было у меня сомнений в том, что после двух или трех ракетных атак на врага они будут уже не такие пугливые и эффективность огнестрельного оружия будет давать только дистанционное преимущество.

Мы выдвинулись сразу после заката. В это время войска орды максимально снижают темп передвижения. За сутки они проходят около тридцати километров. Учитывая то, как они загружены, и невыносимые условия, в которых приходится совершать этот изнурительный марш, ребята просто прут как танки. До назначенного места было примерно двадцать километров. Нам дорого стоило обогнать идущее войско, так что теперь будем использовать по максимуму выгодное положение. В наступившей темноте мы всемером подтащили все снаряжение и пороховые заряды к заранее заготовленным лункам, пробитым в толстом льду на реке. Кувшины с порохом укутывались в просмоленные кожи и опускались в проруби, так, чтобы длинные горловины торчали снаружи. Работа эта была непростой. Хоть мороз стоял крепкий, лед то и дело трещал у нас под ногами. Разведчики ушли навстречу ордынскому войску и наблюдали из перелеска движение вражеских отрядов. Была небольшая вероятность того, что военачальники ордынцев испугаются расставленных предупреждений и сменят маршрут. Я бы на их месте так не делал, но что им придет в голову, я знать не могу. Заманить на лед хоть часть авангарда будет удачей. Неважно, разведчиков или передовых дозоров, все одно: потеря части войска, хоть одной сотни, станет серьезным ударом по репутации полководцев разноплеменного воинства.