– Ты знаешь, а я ведь тебе морду хотел набить, – сказал вдруг Холод, – так развязно ты себя вел, когда заявился сюда. А теперь думаю, что дурак был, не узнал в тебе папку твоего, того еще шустряка и балагура. Мда-а, ишь каков вымахал, вырос тот мальчонка, утер нос и сверстникам и папке… Эх-х.
– Деня, кончай вздыхать, уж сколько времени прошло, а все кислишь, – вклинилась Фифа, до того молчавшая. – А мы знали твоего батю, воевали вместе. Давненько это было. Очень грустная история.
– Почему грустная? Он жив? Что вы молчите? Отец жив?
Треш выпрямился, вытянулся в струну, схватил руку Холода. Глаза буквально впились в его лицо.
– Видать, наша очередь теперь рассказывать? – вздохнула Фифа и легонько пнула носком берца Холода. – Давай уже. Я поправлю, если что.
Треш понял, что услышит не радостную весть. Сердце сжалось, горло сковал спазм, руки вмиг похолодели.
– Говори как есть! Без утайки. Я выдержу.
– Ты взрослый мужчина, – начал Холод, тяжело выдохнув и частым морганием ресниц высушивая мокроту в глазах, – и примешь все с мужеством и пониманием. Мы с Анжелой были в той Зоне с твоим отцом! По приказу командования наша группа выполнила задачу в горах Кавказа и в результате очутилась в две тысячи шестнадцатом году, в сердце Станции, той, что когда-то образовала Зону. Бойцов группы вместе с заложниками, освобожденными из чеченского плена, насчитывалось около полувзвода. Никита вместе с раненым полковником, нашим командиром, приняли решение выполнить приказ руководства до конца: найти, доставить и смонтировать секретное изделие, способное телепортировать предметы и живые существа на любые расстояния и… гм… в будущее. Мы же хотели вернуться обратно, в прошлое, к своим семьям, друзьям и сослуживцам, но мало того, что среди нас оказался предатель, изрядно подпортивший ход операции, так еще и в наши планы вклинились многочисленные враги. Там, Данила, знаешь сколько всего было?! И потери бойцов, и радиация нещадная, и мутанты с аномалиями. Группа распадалась и снова соединялась. Мы прошерстили эту Зону вдоль и поперек, пытаясь вновь собраться и завершить операцию.
Смогли, сумели, мля! Несмотря ни на что. Очень помогли местные – сталкеры и бойцы некоторых лояльных к нам группировок. Связаться с вами, семьями и своим руководством мы не могли, как и выйти за пределы Зоны. Потом уже поняли, что оказались в полной жопе, откуда выбраться можно было только таким же путем, как мы попали туда, то есть используя эту сраную установку. Твой отец после смерти полковника принял командование на себя. Нашу поредевшую в боях группу дополнили сталкеры и добровольцы из других кланов. И ведь ты знаешь, мы нашли эту шнягу, выстояли, смогли, елы-палы! Но потом в бою с Черным Сталкером, сильным воином, идолом всех аборигенов Зоны, твой отец был ранен и неожиданно исчез в аномалии. Мы тяжело переживали утрату, рыскали по всей территории, разбившись на поисковые отряды. И только год спустя, в мае две тысячи семнадцатого, Никита сам вышел на связь. Оказалось, что аномалия забросила его вместе с этим Черным Сталкером обратно в Бункер, под самую Станцию, где обитала местная провоенная группировка – по сути секта, охранявшая эту самую Станцию. Там потом такая заваруха случилась, а Никита спас нас всех, хотя это мы шли к нему на помощь. Вот такой парадокс бывает в жизни, Данила!
– Дальше!
– А дальше? – Холод налил в стакан водки, предложив Трешу, но, получив отказ, сам намахнул, поморщился. – Дальше остатки нашей группы использовали собранную установку и телепортировались, едрить ее налево, на десять лет вперед. Прямо сюда, в постапокалипсис. Снова нас угораздило побултыхаться во времени и в параллельных мирах, а затем выплюнуло на эту грешную и опустошенную землю. Рок, мля, какой-то!
Холод искоса глянул на Фифу, понуро опустившую глаза, посмотрел на бледное лицо Треша, крякнул и продолжил:
– Нас снова забросило в полный отстой. Мы очутились недалеко от Ебур… гм… от Восточного форта. Пока вникали, что и почем, нас атаковали. У нас были раненые, появились убитые. Еще не отошли от телепортала, поэтому с поехавшими крышами приняли бой. На нас напали с двух сторон полуголые дикари с копьями и топорами. Твоего отца сразу вывели из строя снарядом из пращи. Короче, я не успел взять командование на себя, приказав Орку… это один из бойцов группы… приказав ему вытащить Никиту. Остальные вступили в смертельный поединок. Анжелка вон видела краем глаза, что Орк тащит Никиту в лес, пару стрел в них все-таки эти звери всадили. Больше мы их не видели. В той схватке мы с Фифой одни остались. Я тоже схлопотал стрелу в плечо, да ногу мне порезали. Если бы не Анжела, не выбрались бы. Все остальные погибли. Звиздец! Такие парни были классные! Все сгинули в первые минуты этого сраного века.
– А отец? – с придыханием выпалил Треш, возбужденный словами Холода и картинами тех событий в голове. – Он жив?
– Гм… ты, парень, не гони. Прими все как есть. Такова жизнь, Дани…
– Но он же жив! Я уверен… я знаю-ю!
– А ты знаешь, я тоже думаю, что Никитос живой. Да-а. – Холод повернулся к Фифе, вскинувшей удивленное личико на командира. – Просто уверен уже. Не мог Истребитель просто так взять и сгинуть. Ну не мог, и все тут, еп! Из таких передряг выходил, вылазил из такого говна… едрить налево! Неужто пропал, умер просто так?! Не-е… нужно его искать… нужно! Как тогда, в две тысячи шестнадцатом, мы тоже целый год рыскали по Зоне, тонны слез пролили, пота, даже крови. И сейчас меня вдруг осенило – почему, мля, Никитос с Орком должны были сгинуть? Анжел?
– А что я? Сам знаешь, искали, подключали народ местный за хорошую плату, весточки во все уголки Пади слали. Тишина. Ни следов, ни вестей, ни звука.
– Значит, плохо искали! – неожиданно сказал Треш, смахнул быстрым движением слезу со щеки и уставился на Холода. – Плохо. Я чую, я знаю, что батя жив! Он за Дугой, в Больших Лужах. Он там, где Врата!
– Что‑о‑о? Вра-ат‑а‑а?!
Холод недоуменно взглянул на сталкера, открыв рот, затем повернулся к Фифе и вопросительно взглянул на нее. Лицо Анжелы нисколько не отличалось от его физиономии – контузия легкой степени.
* * *
Треш рассказывал про встречу с Гуром, его взгляды и свои мнения насчет легенды Пади про Врата и Рай, сообщил о всех косвенных уликах, указывающих на примерное местонахождение отца. Он доверился этой парочке и заставил себя кое-что выложить, не все, но главное. Если не доверять в этом мире никому и не идти на сближение первым, мира и не будет!
Он усердно жестикулировал, когда не хватало слов для описания его плана и далеких земель Рая, он заикался от переизбытка эмоций при упоминании отца. А уж как дрожали его пальцы, подбородок, ходили ноздри, когда Холод делился своей инфой и воспоминаниями о Никите!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
