Читаем без скачивания Пособник - Иэн Бэнкс

Он подходит к двери сам — ни тебе слуг, ни домофона — и уже одним этим зажигает тебе зеленый свет; у тебя нет времени на какие-либо ухищрения, а потому ты просто бьешь его ногой в пах и толкаешь внутрь — он падает на пол, складываясь в позу эмбриона. Ты закрываешь дверь, снимаешь очки — в них ты плохо видишь — и пинаешь его по голове; удар получился слабоватый, ты бьешь еще раз и снова недостаточно сильно — он копошится на полу, одной ногой прикрывает пах, другой — голову, издает сопение, хрипы. Ты пинаешь его еще раз.

На этот раз он обмяк. Вряд ли ты его убил или сломал ему позвоночник, но если это случилось — тут уж ничего не поделаешь. Ты убеждаешься, что его нельзя увидеть через щель для писем — она прикрыта почтовым ящиком, затем осматриваешь прихожую. Зонт для гольфа. Ты берешь его. По-прежнему никого. Ты быстро проходишь коридор, заглядываешь на кухню, опускаешь там жалюзи. Находишь хлебный нож, но и от зонта не отказываешься. В шкафчике на кухне находишь бечевку и возвращаешься в прихожую; разворачиваешь его так, чтобы быть между ним и дверью. Связываешь ему руки. На нем дорогие брюки и шелковая рубашка, шлепанцы из крокодиловой кожи и носки с монограммой. Руки в маникюре, запах одеколона незнакомый. Волосы у него немного влажные.

Ты снимаешь с него шлепанцы и запихиваешь оба носка ему в рот, носки у него тоже шелковые, так что комок получается маленький. Заклеиваешь ему рот и суешь рулон скотча в карман, затем идешь осматривать остальную часть дома, заглядываешь во все комнаты и опускаешь там жалюзи. Оказавшись снова на кухне, ты находишь там дверь, за которой лестница, ведущая вниз. С первого этажа доносятся звуки музыки и льющейся воды.

Ты подкрадываешься к открытой двери. Спальня; скорее всего, хозяйская. Медная кровать, огромная, возможно даже позолоченная. Скомканные простыни, за окнами с вертикальными жалюзи пастельно-розового цвета широкий, залитый солнцем балкон. Звуки доносятся из ванной, примыкающей к спальне. Ты заходишь в спальню, проверяешь расположение зеркал — тот, кто в ванной, не должен увидеть в них твое отражение. Ты приближаешься к двери ванной, прислушиваешься. Музыка звучит вовсю. Это Eurythmics,[63] песня «Sweet Dreams».[64] Электрический шнур тянется от розетки в ванную. Интересно.

Голос подпевает, затем выводит мелодию без слов. Сердце у тебя екает. Ты надеялся, что мистер Азул окажется дома один. Дверь на петлях чуть отстоит от косяка, и ты заглядываешь в эту щель. Ванная большая. В одном углу стоит утопленная джакузи, а в ней кто-то молодой по-кошачьи гибко шевелится в пузырящейся воде. Мужчина или женщина — не разобрать, ясно только, что это белый, с темными, коротко остриженными волосами. Ты наводил справки о мистере Азуле, но о его сексуальной ориентации тебе ничего не известно.

Черная коробка гетто-бластера стоит приблизительно в метре от изголовья джакузи, электрический шнур тянется по полу еще метра на два.

Молодой человек или девушка снова начинает подпевать, откидывая при этом голову назад. Скорее всего, это женщина; шея ровная, Адамова яблока нет.

Ты снова смотришь на электрический шнур.

Во рту у тебя пересохло. Что делать? С этим можно покончить в одно мгновение, и тогда все остальное будет куда как проще. Словно судьба тебе говорит: смотри, как я облегчаю тебе жизнь, так не отказывайся же от такого подарка, бери. Кто бы это ни был, он или она связаны с этим человеком, а если они и не знают, чем тот занимается, одно это заслуживает наказания.

Но ты не уверен. Это нарушение правил, это выходит за те рамки, которые ты установил для себя с самого начала. Во всем должен быть порядок, закон, даже для войны установлены правила. Может, судьба тебя испытывает, подсовывая легкий способ решения проблемы, который проявит тебя, как лакмусовой бумажкой, поможет выяснить, кто ты такой. Выберешь простой путь — не пройдешь испытание, и тогда тебя уже ничто не спасет, ни твоя решимость, ни твоя правота, ни даже твое везение, поскольку и оно тогда отвернется от тебя.

Молодая личность в ванне пока еще пребывает в счастливом неведении. Ты подходишь к кровати, кладешь зонт и начинаешь обшаривать полочки и ящики в стенке у изголовья кровати. Время от времени посматриваешь в сторону ванной. Ящики свободно ходят туда-сюда без единого звука — хорошо иметь дело с богатыми, а не с голью перекатной.

Ты находишь пистолет. «Смит и Вессон» 38 калибра. Заряженный. Коробка с полусотней патронов. Ты позволяешь себе еле слышный вздох и улыбаешься.

Кладешь нож рядом с зонтом, берешь пистолет и, укутав его одеялом, спускаешь предохранитель. Снова заглядываешь в ящик. Глушителя нет, но это было бы слишком уж жирно.

Но затем в другом ящике ты находишь кое-что потенциально гораздо более полезное. Ты разглядываешь то, что лежит в ящике, и тепло растекается по всему твоему телу. Ты сделал правильный выбор, и теперь вознагражден за это. Обводишь взглядом толстые медные трубы, из которых собрана рама этой немыслимых размеров кровати, и улыбаешься.

Достаешь из ящика маску-капюшон. У нее застежка-молния сзади, а спереди — только складочка для носа и щелочки для ноздрей внизу. Вытаскиваешь из кармана перочинный нож и делаешь прорези для глаз, не забывая поглядывать на дверь ванной.

Ты надеваешь маску, потом снимаешь ее и увеличиваешь отверстия для глаз. Затем снова надеваешь ее и наполовину застегиваешь молнию. Маска пахнет потом и любимым одеколоном мистера Азула. Ты вытаскиваешь из ящика, где лежат наручники, одну пару и идешь в ванную, наставляя пистолет на фигуру в джакузи.

— Джем, — говорит она, — что ты?..

Ты решил изобразить голос Майкла Кейна.[65] На Майкла Кейна не очень похоже, но и на твой голос — тоже, а это главное.

— Это не твой гребаный любовник, милочка; ну-ка, вылезай из этой вшивой ванны и делай то, что тебе говорят, тогда с тобой ничего не случится.

Не так уж и плохо, маска тоже несколько меняет голос.

Она, открыв рот, пялится на тебя. Время для звонка в дверь совсем неподходящее, но именно это и происходит. Она смотрит куда-то мимо тебя.

— Только пискни, детка, — тихо говоришь ты, — и тебе крышка, ясно?

В дверь снова звонят. Энни Леннокс допела, ты ставишь ногу на электрошнур и тащишь его по кафельным плиткам, выдергивая из магнитолы. Ты не исключаешь, что сейчас раздастся новая песня, потому что в магнитоле есть и батарейки, но вместо этого — тишина.

Девушка не сводит с тебя глаз.

Ты смотришь на нее. Ощущение такое, будто это происходит не с тобой и тебе все равно, что произойдет в следующий момент. Если даже она и закричит, ты, наверное, не станешь стрелять, не исключено ведь, что ее не услышат за входной дверью: дом большой, и, хотя в нем множество жестких звукоотражающих поверхностей, ты отнюдь не убежден, что ее крик — по лестничной клетке или через двойные балконные окна — дойдет до ушей того, кто стоит у входной двери. Ну и кроме того, ты вполне можешь успеть подскочить к ней, ударить, вырубить ее — она и воздуха-то набрать толком не успеет, но все это — хождение по острию ножа, и ты предпочел бы не думать о таком развитии событий.

Третьего звонка не раздается.

Ты сдергиваешь с тыльной стороны двери махровый халат и бросаешь ей; халат падает на край джакузи — она подхватывает его.

— Правильно. Надень-ка, да побыстрей.

Ты ждешь, что она попытается надеть халат, не вставая, или повернется к тебе спиной, а потом уже поднимется из воды, но вместо этого она встает в полный рост лицом к тебе, глядя на тебя с чем-то вроде ухмылки, и заворачивается в халат с некоторым даже презрением. У нее хорошее тело и небольшой вертикальный ручеек волос на лобке — мечта фотомоделей или обладательниц купальников с глубоким вырезом.

Она, нервно и покорно вздохнув, откидывает голову в сторону, когда ты приставляешь к ней пистолет, но без сопротивления позволяет тебе застегнуть наручники у нее за спиной. Ты заклеиваешь ей рот и ведешь на кухню, а потом вниз. В прихожей ты видишь, что мистер Азул лежит на том же месте.

В подвале множество веревок. Ты сплетаешь вместе ее пальцы, а потом сажаешь ее на пол и привязываешь к массивному деревянному верстаку. Убираешь с верстака все острые предметы и проверяешь — не сможет ли она до чего-нибудь дотянуться ногами. Несколько веревок ты прихватываешь с собой.

Возвращаешься наверх к мистеру Азулу, но его нет.

Ты ругаешь себя последними словами; удача вот-вот взмахнет крылышками, вспорхнет и оставит тебя; тупо разглядываешь то место, где он только что был — лежал, свернувшись, связанный перед самой дверью; тупо разглядываешь пустую поверхность ковра, словно это может тебе помочь.

Потом разворачиваешься и бежишь в главную гостиную.

Он там, все такой же скрюченный и связанный, но каким-то образом дополз сюда, пока ты возился в подвале; он опрокинул столик с телефоном, а в тот момент, когда ты входишь в комнату и видишь его, он как раз переворачивает телефон номеронабирателем вверх.