лесенке спускаться нужно. Вода здесь живая, чистая, прозрачная. Никто кроме нас ее не баламутит. Персонал и охрана отдельно купается. У них за мыском пляж. Я и там и там свой. Совершенствуюсь. Когда Медведев свободен они с папкой на пару заплывы устраивают. Потом ныряют и я тоже. У меня уже не плохо получается, но метра три и уши закладывает. Ругаются на меня, но не запрещают. Страхуют конечно, как иначе научишься.
— Эх жаль нам своих брать нельзя, — сокрушается Трофимыч, — от службы отвлекают. Да и охраняемые лица, те ещё.
— Не обращался к командиру с предложением, — спрашивает отец.
— А толку? — Ильича не убедишь. Хоть бы за руль не садился. А какая говорит разница, все там будем.
Это мы уже на бережку греемся. Губы у меня посинели. Зуб на зуб не попадает. Вот меня и выдернули как репку. У Медведева рука крепкая и длинная.
— Я тут к 412му присматриваюсь, — продолжает тему отец. Так на него ремни безопасности с завода пойдут с нынешнего года.
— Хорошая машина, соглашается охранник, но нам не пойдет, маловат и слабоват.
— Да, — влезаю, — я бы Рено взял, но у нас не продают. Фиат хлипковат по нашим дорогам. Но ремня мало. Надо еще подушки безопасности.
— Объясняй, — требуют отцы.
— Проще простого, мешок из парашютного шелка закладываем в рулевое и в панель перед пассажиром. При резкой остановке авто срабатывает датчик и пиропатрон разворачивает эту радость чтобы башкой не влепиться. Японцы уже делают и Форд заинтересовался.
— Ильича уговорим? — Подхватывает Медведев.
— Как два пальца, — отвечаю. Но ему лучше показать.
— Как с фанерной ЭВМ? — замечает охранник.
— Толк же есть, — он любит как для четвёртого класса. Так и сделать.
— И откуда у тебя, — мне стучат указательным по лбу, это всё берется?
— Из книг, газет и журналов, — Товарищи оценили.
— В смысле? — ломает бровь будущий генерал Володя.
— На съезде ВОИР значок получил как мой соавтор, — рекламирует с гордостью отец.
— Не зря значит самородком подписывался? — треплет меня по макушке охранник. Ну давай пальцы загибай, что нужно?
— Мешок из шелка пошить полметра на полметра. Баллончиков для сифона и вот такую фиговину, черчу мокрым пальцем на камне спусковой механизм.
— На машину поставим? — разглядывает дядя Вова эскиз.
— Не, рано, так испытаем, да вот хоть на арбузе.
Презентация прошла как по нотам. Генсек впечатлился. Арбуз брошенный на подушку с метровой высоты не пострадал, а упавший рядом разлетелся как простреленный.
— Да видал я как человеческая голова от пули… Так неугомонное семейство, всё оформить, в понедельник перешлём по службе, к зиме такая штука очень может пригодится, командует генсек.
Циркачка опять номера откалывает. Отвязала лодку, куда охрана смотрит? Мало ей, давай по бортику как по канату ходить и еще кричит, меня подначивает. Лодка конечно тяжеленная, но и эта орясина та еще. Я по берегу бегу, чтобы плыть поближе, добежал. Кричу охранникам. Не видать никого. Вика давай еще больше кренделя выкидывать. Оступилась. Соскользнула и о борт головой треснулась. Ору и бросаюсь в воду. Хорошо она тут прозрачная. Отталкиваюсь от лодки и в глубь. Хватаю за косу и тяну что есть мочи. Оно конечно в воде легче, вот только вес чуть не вдвое больший и инерция. В легких уже жжет немилосердно. Ноги не тянут и одной рукой уже не гребется. В воду влетают торпедами охранники. Девочку выдергивают. Я отцепляюсь и отрубаюсь. На последнем просвете сознания засекаю как отец подхватывает меня на руки.
Ну можно и отключиться. Ан нет, сознание вылетает вовне, и я все вижу со стороны. Папка выныривает, отплевывается. Я вишу тряпочкой у него на предплечьях. Подбегает дядя Вова Медведев и начинается.
— Рядовой Корольков, — доносится до меня.
— Я.
— Отставить панику. К реанимации пострадавшего приступить
— Есть.
— Мечевидный отросток определить. На палец выше удар, непрямой массаж сердца, начать.
Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два, три, четыре. Вдох.
Отец давит, охранник вдувает в меня воздух. Дыхалка у него будь здоров. Вот и буду.
Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два, три, четыре. Вдох.
Удар.
Раз, два, три, четыре. Вдох. Уфф.
— На колено перекидывай, чтобы не захлебнулся.
Рядом пара охранников так же откачивает зачинщицу «торжества».
— Дежурный, воды, бегом.
Будем жить. Сознание как— то расщепляется. Смотрю в небо и радуюсь. Всё будет хорошо.
1969–2018 Эпилог
Что-то я заспался, но и просыпаться не хочется. А оно мне надо? Или я куда — то тороплюсь? Тепло и мухи не кусают. Глаза открывать лень и почему-то тяжело, хотя вроде ничего не болит. Теплое пятно на щеке. Солнечный зайчик? Указательный на правой руке, какой-то дискомфорт. Прищепка?
Приоткрываю глаза. Больничная палата. Пластиковое окно. Чисто, довольно много места, соседей нет. Светодиодные лампы приятного оттенка, полузакрытые жалюзи. Попискивание приборов. Странный дизайн монитора.
Непривычный шильдик. «Эльбрус».
«Эльбрус»??? Не «GE» не «Sony» не «Philips». «ЭЛЬБРУС», охренеть. На тумбочке просыпается планшет. «Наири — Б5-18» на верхней узкой рамке.
Экран ожил.
2018 25 августа. 06:25.
И начинает звенеть будильник. Так и прыгает по экрану и молоточком по чашечкам наяривает. Мультяшный такой, задорный. Ну и кого тут будят? Смачно спит. Как бы выключить это дрыгало? Далеко не дотянуться, слабость во всем теле. Просыпается, потягивается, открывает глаза.
— Папка, урра, очнулся. Как ты?
Пытаюсь отвечать, но пока никак. Прикрываю глаза, хорошо мол. Пытаюсь изобразить глотание.
— Пить хочешь? Сек.
Странная кружка с ручкой — носиком, какие раньше в Минводах были. Пью и понимаю, что память какая-то странная. Не был я в Минводах, а ощущения от поильника за то, что был.
— Норм? Ещё нужно? — не сводит с меня взгляда дочь.
— Нет, — качаю головой. — Слабо шепчу, спасибо.
Дочь достает мобилку, Мам, папка очнулся. Да водички попил, хорошо сейчас позову, нажимает приметную кнопку.
В палату заглядывает медсестра. Улыбается, здоровается. Проверяет приборы. Делает пометки в своем планшете и явно отправляет их кому-то.
Однако я утомился, закрываю глаза и засыпаю. Просыпаюсь, день в разгаре на кушетке лежит младший и явно игрушку на смарте гоняет. — привет? Как дел? Спать будешь?
— Нет, — качаю головой. Встаёт открывает дверь. Целая делегация. Отец, седой как лунь с палочкой, мама, жена и трое моих.
Получаю подзатыльник от отца, — Чего пугаешь мать? Делать ей нечего как к тебе мотаться?
— А тебе полторы тысячи километров не крюк? — радуюсь, шепчу как могу.
— У меня тут дела на заводе и проведать кой кого надо, которые вконец обленились.
— Па, не всем в восемьдесят с хвостиком скакать по стране, — голос
