Эмиль крутит бутылку в руках, равнодушно изучает этикетку, а потом цепляет с подноса пузатый стакан на низкой ножке.
Ошарашенно смотрю за его манипуляциями и не могу понять - он что, серьёзно собирается пить? А как планирует ехать домой, простите? Он же за рулём.
А вдруг он не планирует возвращаться сегодня домой... мелькает ошалелая мысль. Вдруг мои слова о том, что я родители уехали, он понял как-то превратно? Чёрт знает, что творится в его отбитой голове!
Но тут же обречённо осознаю, насколько нелепы мои фантазии. Я ему неинтересна ни в каком плане, кто угодно, но только не я, ясно дураку. Кажется, просто кто-то очень хочет выдать желаемое за действительное.
- Будешь? - отвлекает от бредовых размышлений его голос. Вздрагиваю и быстро машу головой:
- Не-ет, я не пью.
- Как хочешь, - дёргает плечом и одним махом вливает в себя содержимое. Даже не поморщился. Вернув бокал на поднос, ухмыляется. - Совсем забыл, ты жехорошаядевочка.
Вот урод! Хотел взять меня на понт? Так вот - получилось.
- А хотя давай.
Так как бокал всего один, Эмиль в тихим всплеском наливает добрую порцию "Кремлина" в опустевший свой и протягивает мне.
Я не люблю алкоголь, не переношу его и знаю, что даже от пары глотков потом будет кружиться голова, но вызов уже принят.
Обжигающая лава опаляет гортань, мчится по пищеводу и горячим сгустком падает в желудок. Зажмуриваю глаза и, сложив губы трубочкой, протяжно выдыхаю.
- А говорила, что не пьёшь.
- Я не пью, - сиплю, всё ещё не открывая глаз. Какая гадость.
- Я видел вас с подругой в "Рио", вы там не с молочным коктейлем зависали.
- Восемнадцать есть, по законам нашей страны имею полное право. Ты против? - градус моментально достиг цели, язык развязался. Голова обманчиво стала легче.
- Да мне всё равно, - равнодушно жмёт плечом, крутя в руках поставленный мною на стол бокал. - Я видел твою подругу там на прошлой неделе.
- Аду?
- Её самую.
Странно, но я не знала, что она снова ходила в "Рио". Судя по её уверениям на утро после той ночи, туда она больше ни ногой. Впрочем, пусть ходит куда хочет, главное, чтобы меня за собой не тащила.
По идее, совместное распитие спиртного сближает, но не в нашем случае. Мы просто сидим друг напротив друга, разговор не клеится. И если он выглядит расслабленным, то я не знаю куда деть руки и глаза, всё больше и больше ощущая себя не в своей тарелке. Особенно после того, как он достал из кармана джинсов жужжащий телефон и, сбросив вызов, бегло стуча большим пальцем по экрану набрал короткое смс.
Ну конечно, наверное, его девочка волнуется, места себе не находит. Ищет своего любимого, а любимый набивает брюхо у её врагини. Смешно, но я отчётливо поймала в её глазах ревность в тот день, когда передавала ему сумку. И в кино её поведение было слишком вызывающим. Вот дура. Неужели она не видит, что я ей точно не конкурентка. С такими как я занимаются чревоугодием, но не непотребством на шёлковых простынях в комнате наверху...
Глупо! Эти мысли - глупые. И прекрати уже глазеть на его губы, облизывая при этом то и дело свои!
Раздаётся оглушающая трель, и я подскакиваю с места, словно это не звонок, а пулемётная очередь. Нервозно нахожу брошенную на банкетке сумку и достаю телефон, сумка при этом кренится и медленно падает на пол, являя содержимое под ноги моему гостю.
Да и плевать! Что он там не видел? Блеск для губ? Блокнот? Упаковку o.b.?
Неверными пальцами принимаю вызов, словно если вдруг я не отвечу моментально, мама сразу догадается, чем я тут занимаюсь.
Хотя чем я тут занимаюсь?
- Привет, как долетели? - выпаливаю, отворачиваясь к окну.
- Отлично, но жара здесь жуткая, Лея, просто пекло. У Вити моментально разболелась голова, а таблетки от мигрени я как назло оставила дома.
Закатываю глаза и всеми силами умоляю себя никак не комментировать крик души. Витя то, Витя сё, Витя, Витя, Витя...
- Номер у нас такой шикарный, с одной стороны вид на бассейн, а с другой на океан. Слышишь, как шумит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Представляю, как мама вытягивает руку с телефоном из окна, в надежде, что я уловлю шум волн. Признаться, атлантический океан волнует меня сейчас меньше всего: в моём доме находится парень, мы совершенно одни и закладываем за воротник. Не думаю, что мама была бы счастлива, узнай об этом. Не то, чтобы она держала меня в ежовых рукавицах или запрещала с кем-то встречаться, но это же сын её любимого Вити, а на всё, что связано с ним по умолчанию наложено негласное эмбарго, если это "что-то" хоть мало-мальски воспринимается мной в отрицательном ключе.
Хотя вообще о чём это я - мы с младшим Ветровым не встречаемся и встречаться никогда не будем.
- Здорово, правда? - восхищённо выдыхает мама в трубку.
- Ага, здорово, - конечно, я ничего не слышала, но расстраивать восторженную туристку не хочется, к тому же краем глаза я замечаю, как Ветров наклоняется и поднимает что-то с пола.
- А ты, чем занимаешься?
- Я? - зависаю.
- Ну да, ты.
- Ну-у... - снова кошусь на Эмиля, он определённо держит что-то в руках, но что именно я не вижу - находку скрывает стол. - Я... ужинаю.
- Одна?
- Конечно, что за вопрос!
- А тот парень? Симпатичный блондин, что заезжал за тобой вчера. Если хочешь, можешь пригласить его к себе, поболтаете, посмотрите кино, я не против. Думаю, Витя тоже. Но главное, Лея, без глупостей, поняла меня? Я ещё не готова стать бабушкой!
- Ма-ама-а... Ну что ты со мной как с ребёнком в самом деле.
Ветров сидит опустив низко голову, по-прежнему удерживая что-то в руках. Я плохо вижу его лицо, он он явно чем-то расстроен.
Да что там былотакогов моей сумке?!
- Ни-на-а... - слышится умирающее на заднем фоне, и мама суетливо бросает:- Ну пока, дорогая. Витя зовёт. До связи, целую.
Убираю телефон в карман джинсов и осторожно сажусь напротив Ветрова. Мне ужасно хочется узнать, что он поднял с пола такого, от чего сидит сейчас словно изваяние, но спрашивать почему-то неудобно. Хотя это в общем-то моя сумка и её содержимое тоже моё.
Но спрашивать и не приходится: Эмиль поднимает на меня взгляд, до боли щемящий. Такой, что даже сердце кольнуло.
- Откуда у тебя это? - вытаскивает из-под столешницы руку.
Из груди вылетает короткий вздох облегчения. Заяц! Всего лишь маленькая старая игрушка.
Да, когда я нашла её на чердаке, то случайно утащила с собой, а потом решила оставить. Сама не понимаю, почему, но этот заяц мне чем-то понравился. Я решила, что не случится ничего плохого, если я заберу его себе, вряд ли Ветров настолько сентиментальный, чтобы расстраиваться из-за того, что из сундука на чердаке исчез, что уж - не самый симпатичный допотопный зверь, с которым он играл в глубоком детстве.
Но глядя сейчас в его глаза наполненные болью вперемешку со злостью, я понимаю, что, видимо, сильно погорячилась...
- Я нашла его на чердаке, когда ты просил отыскать твои вещи.
- Я знаю, где он был, я спрашиваю, что он делает у тебя?
Нервно сглатываю и цепляюсь пальцами за салфетницу, мне крайне необходима сейчас хоть какая-то мнимая опора.
- Да брось, это всего лишь старая игрушка, зачем она тебе?
- Это не просто старая игрушка! - взревел он так громко, что я вздрогнула и даже отпрянула назад. Я действительно испугалась его такого: зрачки расширены, грудная клетка вздымается часто-часто.
Это ужасное чувство вины и безысходности, когда ты понимаешь, что сделала что-то не то, нехорошее, но что именно понять не можешь.
Стискиваю несчастную салфетку и чувствую, как образ напротив становится размытым, и это не внезапная потеря зрения, просто глаза заполнились непрошенными слезами.
Только этого не хватало.
- Извини, я не знала, что он так тебе дорог. И я не собиралась его красть, я просто нашла его и... оставила. Он напомнила мне мою детскую игрушку. Только и всего, - резко поднявшись, собираю дрожащими руками со стола пустые тарелки и спешно ретируюсь с поля его зрения.
