— Родители… родители умерли?
— Нет, — уверенно сказал волшебник. — Взгляни.
Он ничего не сделал, даже не шевельнулся, но дом, деревья в саду и даже сама Астрид чуть заметно… она не поняла, что произошло, но у нее появилось стойкое ощущение. Что-то, составляющее саму суть ее родителей, еще не исчезло из этого мира.
— В этой усадьбе и в тебе самой сильно их присутствие, а значит, нетрудно определить, живы ли они, — сказал Медариэн. — Увы, разыскать их подобным образом так же легко не получится, и определенно можно сказать одно — они за Кромкой.
— Это я и сам определил, — кивнул Вератор. — Можно будет снова вас потревожить в случае нужды, коллега?
— Разумеется. Кстати, не обратиться ли вам к мэтру Жюдафу? Его может заинтересовать эта загадка.
— Мэтр Жюдаф сейчас не в Мистерии. Но он обещал выкроить денек в начале Медведя.
Астрид аж раздулась от негодования, такое услышав. Выкроить денек. Как будто у этого Жюдафа могут быть более важные дела, чем спасти маму и папу. Просто возмутительно.
— Призови его, — сказала она Веронике, затащив ее в комнату.
— Ща, — засучила рукава Вероника.
Вот что-что, а призвать кого-то она никогда не отказывалась.
— Кого надо? — деловито спросила девочка.
— Жюдафа, — сказала Астрид.
— Призываю Ж-жу… жу-у-у… жзююю…
— Так, стой, не надо, — прервала Астрид. — Ты сейчас опять какую-нибудь Гоюзолту призовешь, а нам только этого не хватает. Сначала научись его имя выговаривать.
Вероника покладисто кивнула и снова принялась ломать язык, но у нее никак не получалось произнести «ж» нужным образом. А на следующий день ее помощь и вовсе стала не нужна, потому что этот самый Жюдаф взял и приехал сам.
Он оказался высоким тощим дядькой в черных очках и шерстяном колпаке с плоской макушкой. В дом он долго не входил — расхаживал перед ним, все осматривал и что-то бормотал себе под нос. Выглядело так, будто он разговаривает с деревьями, качелями и садом камней. Прямо вот обходил камни один за другим и спрашивал у них, как жизнь, как дела.
Может, и правда спрашивал. Он же волшебник, а все волшебники колдуют на своей манер. Дядя Пордалли, например, колдует как бы маленькими кусочками. Надо ему наколдовать карету, так он сначала наколдует колесо, потом прочтет заклятие учетверения, потом все остальные детали так же наколдует, а потом делает так, чтобы они собрались вместе. И это кажется медленным, но он так быстро проговаривает все эти кусочки, как будто мозаику собирает. И сделать может что угодно — хоть простуду вылечить, хоть дождь пролить.
— А у вас есть ватсон? — спросила Астрид, когда ей надоело ходить за Жюдафом по пятам и смотреть, как он допрашивает деревья.
— Ватсон?.. — переспросил сыщик. — А это… хм… нет, у меня нет ватсона. Только агент, который подыскивает мне новые дела, и один приятель, который здорово разгадывает шарады. Но обычно я работаю один.
Астрид подумала, что это тоже по-своему ничего, одинокие волки всегда самые кудесные, но когда она станет известной на весь мир демонической героиней-волшебницей-пиратом-детективом, то обязательно обзаведется ватсоном. Вероника сойдет, она с возрастом должна немного поумнеть. Еще можно Мамико или Копченого… а может, Зубрилу? Из гоблинов получаются лучшие прихвостни, он будет ходить за ней с блокнотиком и все записывать.
Тем временем Жюдаф долго-долго стоял перед самим домом, морщился и хмурился, а потом медленно произнес:
— Надо же, целых шесть.
— Чего шесть? — не поняла Астрид, сопровождающая сыщика в качестве временного ватсона.
— Этот дом посещали целых шесть демолордов, — сказал Жюдаф. — Он помнит каждого из них.
Астрид задумалась и начала пересчитывать. Дядя Фурундарок, Янгфанхофен, Асмодей… ну еще настоящий папа, конечно… всего четыре получается. То ли сюда и до переезда Астрид наведывались какие-то демолорды, то ли не такой уж этот дядька хороший детектив.
Он осмотрел дом и изнутри. Поговорил с рыцарскими доспехами, пообщался со столиком для маноры и особенно долго беседовал со стенным дальнозеркалом. Потом попросил у Астрид ее дальнозеркало, и его тоже долго допрашивал. А когда в гостиную вошла Вероника — пристально на нее уставился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ооооочень пристально.
— Расскажите о том, как вы заблудились в Тумане, — попросил он, поднимаясь на второй этаж.
Астрид и Вероника принялись рассказывать, но Жюдаф их толком и не слушал, он сразу без спроса зашел в папин кабинет, беззвучно поговорил с письменным столом, прошелся вдоль стен, внимательно глядя на картины, а потом вдруг… нажал на портрет старухи Гердиолы. Прямо туда, где был нарисован ее медальон Бриара.
Что-то щелкнуло. Портрет утонул в стене и уехал в сторону, а на его месте оказалась круглая дверца. Астрид аж глаза выпучила — она и не знала, что у папы такое есть!
— Зачаровано на кровь Дегатти, — сказал детектив. — Я могу уговорить открыться, но будет проще, если ты мне поможешь.
Он обращался не к Астрид, а к Веронике. Ну понятное дело, она моложе, ее кровь чище и свежее.
— Чо б ты ни нашел, это наше сокровище! — предупредила Астрид, подсаживая сестру на стул и доставая ножик.
Но Жюдаф что-то перепутал, потому что кровь пускать не пришлось. Вероника просто дотронулась до пятнышка на дверце, и та распахнулась. А внутри не оказалось никаких сокровищ. Жюдаф достал из ниши книгу с розовым зайцем на обложке, большую красивую чашу, три пузырька с чем-то красным, запечатанную бутылку и… засохшую изгрызенную кукурузину.
Кажется, при виде нее он немного удивился.
— Ой, моя кукуруза! — обрадовалась Вероника.
Жюдаф поставил бутылку и положил кукурузину на стол, отодвинув стопку исписанных, но еще не сшитых листов, уселся со скрещенными руками и сказал:
— Давайте побеседуем.
— Давайте, — умудренно сказала Астрид. — Я думаю, это важные улики. Кукурузу наверняка не доел тот, кто похитил папу и маму.
— Я обращался не к тебе, — покачал головой Жюдаф.
— Я требую выпустить меня или хотя бы пересадить тоже в бутылку! — донеслось из кукурузины. — Волшебник обещал меня пересадить, но так и не исполнил обещанного!
Астрид мысленно дала себе подзатыльник. Ну конечно, это ж те самые злые тетки, с которыми она героически сражалась. Просто времени прошло уж немало, она подзабыла немного.
— Зачем тебе в бутылку, ты ж кукуруза! — тут же приняла участие в допросе Астрид. — Тебя в банку надо! Консервную!
Помощь Астрид оказалась неоценимой, потому что при ее содействии детектив очень быстро расколол Бутылку и Кукурузину… на самом деле их звали Лаиссална и Оошона, но Астрид дала им новые прозвища. Они наверняка прилипнут так же успешно, как у Копченого и Компота.
У Астрид вообще здорово получается раздавать прозвища. Она словно королева, наделяющая подданных титулами.
И она оказалась права, за пропажей мамы и папы стоит Хальтрекарок… то есть это еще не точно, потому что Бутылка и Кукурузина не знают ничего о произошедшем с тех пор, как их сюда засадили. Они рассказали, что папа с мамой их тогда тоже обо всем расспросили, а потом спрятали в этот суперсекретный противоастридный и противоверониковый сейф. Замаскировали его так, чтобы даже демолорд найти не сумел.
— И между прочим, у нас была договоренность, — сердито добавила Лаиссална. — Лахджа и ее смертный обещали нас освободить, если мы поможем.
— Поможете в чем? — спросил Жюдаф.
— Да они сами не успели придумать, — фыркнула Оошона. — Хотели что-нибудь эдакое, чтобы наш муж и господин навсегда от них отвязался. Кстати, где они?
Жюдаф ничего не ответил, но демоницы уже сами сложили два и два. Из бутылки раздался злорадный смешок, и Лаиссална сказала:
— Значит, у Абхилагаши все-таки получилось.
— Радоваться нечему, дура, победила-то она! — прикрикнула Оошона. — А мы… здесь!
— Абхилагаша, — повторил имя Жюдаф.
— Да, Абхилагаша! — с готовностью повторила Оошона. — Если только Лахджа не разозлила еще какого-нибудь демолорда, ее прикончила Абхилагаша!
