самые вершины. На те вершины, которые вы сейчас и вообразить себе не можете. То, что вы можете представить, будет лишь пылью перед реальностью. Те же, кто будет против — падут.
Я прервался и посмотрел на Альфреда. Мол, говори. Ему не пришлось долго соображать. Правда, он чуть нахмурился, начав говорить сухим голосом.
— Тут все сложно. Слишком сложно вы говорили. Она в сомнениях. Она хочет вам верить, но в то же время считает вас каким-то духом скверны. Не понимаю. Что-то вроде соблазнителя и демона. Еще она боится слишком высоких целей. А еще умереть. Но боится и отказаться. Раздумывает, что ей принять. Или как можно вас сдать, чтобы ее не взял какой-то орден чистоты.
— Твою же мать. А что с внушением?
— Тут все непросто. У нее сильное недоверие. Я пытаюсь лишь его уменьшить и увеличить доверие вашим словам. Отклик имеется, но слишком слабый, чтобы серьезно переломить ситуацию. Минимальное потребление лишь позволяет создать сомнения. Иначе она давно могла убежать.
Я задумался, смотря как пацан пытается успокоить нервную девчушку. Прогоняю в голове десятки раскладов, от устранения до силового давления на подчинении и доверии. Но что-то мне подсказывает, что силовое внушение может и сойти. Возможно, на постепенное прозрение уйдет неделя, месяц, год или десятилетие, но скорее всего, все закончится как одурманивание в звездных войнах. Но не стоит забывать, что какой-нибудь стресс или яркие эмоции могут снять мои установки. Это… Очень опасно. Особенно если случится в важной ситуации или миссии. А рассматривать их как расходный материал, который устраню в ближайшие время… Как-то не хочется. Не настолько я еще опустился.
— Альфред, даю добро на влияние на нее. Пусть вспомнит плохие события или желание мести. Направь ее думы на то, что я могу помочь. И говори, что она вспомнит.
Небольшая пауза прошла в напряженной тишине. Я все еще пытался придумать что-то получше, но пока не получалось.
— Есть момент. Зацепка. Она слышала оговорку матери, что отца решил наградить плетями какой-то аристократ или богатый купец, так как тот не отдал должное уважение, когда тащил шкуры. В результате его решили высечь, и он умер прям там после тридцатого удара кнута.
— Спасибо.
Я и правда был благодарен. На этом уже можно будет сыграть. А там она втянется в хорошую жизнь. Она не успела впасть видимо в ту безнадегу, что испытал пацан. И не успела осознать полностью свою незавидную судьбу. А вот месть…
Я положил руку на грудь, давая очередной приказ Альфреду на трансляцию, и заговорил уверенным голосом.
— А еще лично тебе я дарую сладкий вкус мести. Я знаю, кто убил твоего отца из-за иллюзии своей безнаказанности смешанной с гордыней. В будущем я могу обещать, что ты сама разберешься с тем человеком. Или я устрою ему небытие. Он будет сожалеть и валяться в твоих ногах за то, что причинил горе твоей семье.
Девчонка вздрогнула и как-то скукожилась при этих словах.
«Не хило их тут запугали», — пронеслось в голове. — «Они даже в голове боятся такое представить». Хотя это логично. Любая система власти это жестокость и сила. Никто не даст нарушать основу. И если тут знать основа, а мир так жесток, то и методы тут видимо жестокие. Не удивлюсь, если тут на кол сажают или варят заживо за одно лишнее слово против знати. Раз, просто проходя мимо, знатный человек может приказать забить плетьми насмерть того, кто недостаточно низко поклонился. Теперь выход Альфреда. И по холоду в груди, он не подвел. Девчонка сжала свои масенькие кулачки, нахмурилась и опустилась на колени.
Подход, похоже, найден. А теперь пора кое-что уточнить.
— Альфред. Когда они уснут, мы ведь можем залезть им в головы? Хочется устроить некую *встречу*. Сможешь организовать, создав у них общий сон и мой приход? Причем преобразить бы меня надо. Да так, чтобы проснувшись, они все запомнили.
— Сделаю, повелитель. Энергии займет не так много. Думаю, в процентов десять от оставшейся уложимся.
— Вот и хорошо. Мне нужна энергия. А для этого надо поднять их уверенность в себе. И мой авторитет. Надо начинать действовать, а то только тратим энергию.
Альфред почтительно склонил голову, выражая тем самым согласие. Я же уже самостоятельно обратился к обоим слугам.
— Ешьте, но сначала немного. Иначе будет плохо. Потом ложитесь спать. А дальше вы узнаете что делать. Пора заявить о себе, а вам прибавить силы.
Дети после моего послания нерешительно потянулись к еде. Развели огонь, и о чем-то тихо говоря, стали готовить. Конечно, они попытались сначала есть немного. Но видимо вкусная еда затмила мое предупреждение. Да и я не окликал их. А потом пытались удержать еду от вспучивающихся животов. Будет им уроком.
Я же расспрашивал Альфреда по раскладам и намечал примерный план действий.
Тем временем дети вроде кое-как улеглись, и стоило им заснуть, как Альфред резко остановился и словно к чему-то прислушался.
— Появились чужаки. Они в доме. Три человека. Два подростка и один взрослый. Не могу разобрать мыслей. В эмоциях предвкушение. Есть слово — баба. Видимо они как-то вычислили девочку.
Сориентировался я быстро. Кинув взгляд на спящих, вздохнул, что даже не стал пробовать пока свою идею с полноценным взятием парнишки под контроль. Мало энергии. При провале это будет полный пипец. Зато есть другие варианты.
— Буди малого.
Парень вскочил, словно его ошпарили кипятком. Закрутил головой, а я не стал пользоваться костылем в виде Альфреда. Не до того сейчас.
— Буди подругу. Твое убежище ищут трое. Они знают о девочке. Хотят с тобой и с ней развлечься, тебя убить, а ее забрать и продать. Потом она будет долго еще развлекать других. Я вам помогу, но тебе требуется решительность. Сейчас решится, достоин ли ты будущего. Или сдохнешь. Бери нож, и прячьтесь во тьму. Как только они упадут, ты должен каждому нанести удар и живот. А потом порезать тут. После, пока они будут лишены возможности сопротивляться от боли, перевернуть на спину с девчонкой и нанести письмена с первой картинки. А потом пробить или перерезать горло.
Я четко пытался передать точки, где надо резать.
