Читаем без скачивания Район-55 - Дмитрий Манасыпов

– Да какие там обиды? Я ж понимаю. Ладно, хорошо. Хотя меня так и тянет надавать им пинков по филейным частям.

Большой молча рассматривал столярные изделия за совершенно запыленным и не пойми как уцелевшим стеклом старого шкафа, потом повернулся к нам:

– Я тоже за охоту. Хочешь прижать Симбу? Давно пора, если честно. Меня эта драная кошка уже Достала. Ведь все понимает, зараза, и постоянно начинает мелькать рядом, если нас прижимают. Злопамятная скотина, ничего не скажешь. Давно заметил, что если нарвался на кого посерьезнее – то головой по сторонам вертеть надо очень активно. А то обязательно свалится откуда-нибудь эта подлюка хвостатая. Надо нам было тогда вступаться за тех «несунов»? Ну подумаешь, загнал бы он их, и что? Просто порция дурман-травы не дошла бы во внешний мир, всего делов-то. Ладно, ладно, сделанного не воротишь, знаю.

Ну да, не воротишь. И еще мы, все трое, далеко не ангелы. И в тот самый раз, про который вспомнил наш пулеметчик, мы отогнали большого грея Симбу от «несунов», которые перли на своих горбах тюки с местной Марией, дочерью Хуана. За что впоследствии были наделены бабкой Матреной, основным районным наркодилером, многими материальными благами. В том числе несколько ампулами с растительным медпрепаратом типа «ультраглюкаина». Только сильнее в несколько раз. И обладающим, помимо обезболивающих функций, еще и регенерационными. Такова се ля ви в Районе, и никуда от нее не деться. Наша местная жестокая правда жизни.

Негативной стороной нашего благого по сути своей и человеколюбивого поступка было то, что грей- лев стал нас преследовать. У этого вида Измененных великолепная память. Прям аж умиляет, как эта тварь нас помнит и любит…

– Вот и прижмем. Распотрошим кошастого на десять тысяч маленьких котейков. И будет нам мир и спокойствие.

– И еще продадим ботаникам Грека евойные потрошки, ага? – Большой ухмыльнулся, предвкушая барыши. Ну да, некоторые внутренние органы греев стоят ой-е-ей сколько.

– А еще я не отдам им всю шкуру, а только голову, как ты, Пикассо, и говорил. А из нее сделаю половичок. Чтобы как проснулася, так ножками на теплое и пушистое. М-м-м… сказка просто, а не мечта. – Скопа хмыкнула. – Пойдемте уже, а то девушка начинает входить в охотничий раж. Эх, мальчики, я та-а-а-ка-а-я-я-а хулиганка-

Большой хохотнул, видно, представил, как Скопа спросонья встает на колючую, как еж, шкуру грея и начинает ругаться. И мое недовольное мурло, так как это же мне при любом раскладе придется просыпаться и выслушивать ее рулады. Куда как весело слушать с утра ноющую и нудящую с «перепела» Скопу. Страшнее этого только те дни, когда…

Ну да ладно, как говорят америкосы – «прайватс». А как там наши господа «дуристы»? Прекратили свои прения по существу озвученного вопроса?

– Эй, парни! – Я поднял забрало. – Вы там как, не совсем еще засовещались, а?

Коля встал первым, шагнул мне навстречу. Остальные подошли и встали рядком сзади.

– Мы согласны, Пикассо. Хотя до сих пор считаем, что ты не прав. И, исходя из этого, рейдер, вот что тебе скажу. Наше условие: остатки вашего гонорара – по результатам охоты. Если не будет адреналина и, самое главное, трофея, который вы и потащите, заплатим только треть. Если все тип-топ, то половину от оставшейся суммы. Согласен?

Не, ну вот же паскуда! Мало того, что живым остался только из-за того, что ребята Сокола не пожалели гранат, так еще и выеживается. Да и хрен с тобой, енот-потаскун ты одышливый. Половина так половина.

– Я согласен. Ребята, надо полагать, тоже. Идем, значит?

– Идем. Это по маршруту или придется топать еще куда-то?

– Почти. Это в сторону конца Гаражей. Там наш лева обычно шхерится днем. Он же все-таки пусть и бывший, но гордый житель африканских саванн. Сами понимаете, нужны животине просторы. А там как раз – пустыри и бывшие огороды, есть где разгуляться.

«Турист» чуть сбледнул с лица:

– А смок?! Пикассо, он же как раз там…

– Да не парьтесь. Судя по всему, наш крылатый ночью успокоился и улетел увеличивать территорию собственного ареала. У него есть еще два противника, с которыми он постоянно что-то делит.

Вот это истинная правда. Смоков в Радостном всего три, хотя изначально было с десяток. Но эти крылатые однажды настолько охамели от собственной крутости и безнаказанности, что решили покуситься на окраины вотчин военных. И попали, как водится, под плотный зенитный огонь. И, между прочим, новых смоков пока не появлялось. Что подтверждало некоторые слухи, ходившие в нашей среде.

А именно те, которые утверждали, что Район есть не что иное, как дырка в параллельный мир, откуда всякая пакость так и лезет на Землю. На самом деле в ситуации со смоками было много непонятного. И изменяться в этих страшилищ здесь было некому, как-никак кондоров на Средней Волге вообще не водилось. Беркутов и орланов давно истребили. Да и гнездились они не здесь, даже когда и были. А габариты крылатых? Ну скажите мне, сколько ему есть надо и где он этот самый корм находит?!

Тем временем наши «туристы» явно успокоились и двинулись к пролому в стене, через который мы и забрались в здание. Уже вылезая, Костя обернулся:

– Ты говорил, что днем в зданиях бывает опасно. Особенно в тех, у которых нарушения в стенах. Так почему мы сюда полезли так спокойно, а?

– А это его территория, – вмешался Большой. – Родная школа. Он здесь учился. Так что теперь метит ее и не дает покоя тем, кто нарушает границы его, Пикассо, частных владений. Вот и всего делов.

«Турист» с обалдевшим видом уставился на выдавшего с абсолютно невозмутимым видом всю эту пургу пулеметчика. Но не стал комментировать, а просто выбрался наружу.

Я оглянулся напоследок, кинул кусок железа маленькому «магниту» в углу в благодарность за то, что он не стал выкидывать всяких кунтштюков с нашим оружием и амуницией, и вылез последним. И правильно сделал. В дверь уже настойчиво начали скрестись те, кто здесь жил и кто подкрадывался последние минут пять, если верить датчику движения. Ну а зачем нам лишняя драка с теми, кто живет внутри зданий, правильно?

А ведь я мог возвращаться сюда спокойно, зимой, встречаться с одноклассниками, пить водку и трепаться про собственную карьеру. Возможно, что на каком-нибудь вечере встречи случилось бы пересечься с той симпатяшкой из параллельного класса, вспомнить старое. Мда… что-то я сегодня сентиментальный.

А снаружи наконец-то успокоилось. «Всплеск» был небольшой и в основном прошерстил поверху. Правда, самый старый из тополей наконец-то сломался. Да и хорошо, что, выйдя из пятиэтажки через дорогу, мы успели добраться до пролома в мастерской. И там не было ни «паутины», ни чего еще похуже. И даже переползла куда-то в сторону футбольного поля лужа «битума». Вон, парит над ней воздух. Еле-еле, но заметно даже невооруженным глазом. Ветер гоняет по полю черный песок, остающийся после ухода тумана. Дрянь, скажу я вам, редкостная, если попадет ее побольше в дыхательные пути – так пиши пропало. Ничто не спасет.

Скопа, как обычно, бодро шагала впереди. Я не очень люблю сам Город, все-таки большое количество домов дает хорошие шансы снайперам. Потому стараюсь соваться сюда пореже. Да и «туристов» не особо люблю. И есть за что, если честно. Не понимаю я их. Ну скажите, за каким, спрашивается, нужно лезть в самое, пожалуй, гиблое место на территории нашей необъятной родины? Неужели нельзя нигде больше подчерпнуть адреналина, если есть нехватка? Те же охотнички наши…

Так и тянет посоветовать вспомнить заветы и привычки наших героических предков и отправить на кабанью охоту с рогатиной и ножом. Думаю, что неслабое удовольствие люди бы получили. Если бы, конечно, смогли вернуться живыми. Так ведь нет, подавай им что-нибудь пострашнее, Район подавай, охоту на Измененных. Одно слово: тебе повезло, ты такой, как все, ты работаешь в офисе. Вот прав был этот древний поэт-песенник, чью запись я слушал как-то у Сдобного. Тот фанател от записей начала века и коллекционировал их непременно в оригинальных, бешено дорогущих компакт-дисках.

А наши «туристы» как раз подходили под героев песни: глупые, дорогие и гниющие в собственной скучной крутости. Хотя вряд ли они смогли бы в этом признаться самим себе. Придумывают самоубийственные развлечения, ни фига не думая о последствиях.

Так, не время предаваться философии. Вон впереди виднеется что-то, весьма напоминающее одну заковыристую «якорную» ловушку. Ну-ка, сосредоточились и пошли аккуратнее…

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРИВЫКАНИЕ. НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

За окном хлестал дождь. Был он странный и нехороший. Мирону было видно, как на глазах чахнет и желтеет трава на газоне. Хотя его это практически не волновало. Его вообще мало что интересовало в последнее время.

Когда он пришел в себя на старой железной койке, то сначала ничего не понял. Открыл глаза и уставился в белый, плохо видимый из-за тусклого света потолок. Попытался сесть, и тогда же пришла боль. А чуть позже пришло осознание того, что ног ниже колена у него нет. Вместо них торчали аккуратно забинтованные обрубки.