только как-то неожиданно всё это случилось.
— Жизнь штука сложная, — философски заметил ей я, — и хороша тем, что в ней иногда такие неожиданности происходят.
— Что ж вы не подождали, когда мне 18 стукнет, — перешла к упрёкам она, — тогда бы меня замуж взяли… вы ж обещали на этой… на Сортировке.
— Ничего я не обещал, — вздохнул я, — я сказал «подумаю». И потом, знаешь такую поговорку — «сердцу не прикажешь»?
— Знаю, — сердито отозвалась она, — и ещё другая поговорка есть, «любовь зла, полюбишь и козла»… козу в данном случае.
На этом мы с ней и прекратили беседу, потому что всё уже было сказано. А я только-только поднялся на свой третий этаж, разделся и поставил чайник на плиту, как заявился Вася Дубин… в окно что ли меня караулил?
— Поздравляю, Антон Палыч, — так начал он разговор.
— С чем? — переспросил я.
— Ну как же, вы же женитесь скоро.
Не город, а какой-то посёлок городского типа, все новости за полдня расходятся.
— Вас же видели в ЗАГСе с этой… с англичанкой, — пояснил он свою осведомлённость, — а туда за другими делами люди не ходят.
— Ходят, Вася, ходят, — поправил я его, — развестись, например. Или свидетельство о смерти выправить.
— Ну до этого вам пока далеко, — залился он радостным смехом, — и до развода, и до смерти.
И он тут же перевёл тему разговора в рабочую плоскость:
— Вот посмотрите, я набросал тут примерную блок-схему новой игрушки… — и он раскрыл тетрадку в клеточку.
— Это «Ну погоди» которая что ли? — уточнил я, проводя его в зал, — подожди, я чайник выключу.
— Ага, «Ну погоди», — подтвердил он, — с волком и яйцами… кстати, а почему яйца? Такого эпизода, вроде, в мультиках не было.
— А ты что-то другое можешь предложить? — ответил я, — что волк ловить бы мог… причём бьющееся — иначе как объяснить его метания по экрану?
— Ну я даже не знаю, — задумался Вася, — яйца это ближе к теме «Курочка Ряба» например, а волк мог бы ловить… хоть те же шайбы — хоккей у нас после серии с канадцами очень популярный стал…
— Шайбы потребуют полной смены концепции игры, — начал размышлять я, — волк, значит, вратарём будет, а зайцы будут пулять по нему из разных углов экрана. Мысль интересная, но давай её следующим этапом пустим, а пока остановимся на яйцах.
Вася с некоторой задержкой кивнул, и мы погрузились в изучение его каракулей в тетрадке.
— Ну что, ты, кажется, ничего не упустил, — похвалил его я после получасового обсуждения темы, — теперь дело за малым осталось — выцыганить в Институте детали, в основном это жидкокристаллический экран и микропроцессор, остальное мелочи, и перенести эту программу в коды процессора.
— ПЗУ ещё понадобится, — напомнил Вася, — программу же где-то хранить придётся.
— Точно, — хлопнул я себя по голове, — это ты молодец, что напомнил. И к этому ПЗУ программатор какой-то потребуется, как туда эти коды заносить?
— Да, и программатор тоже, — согласился Вася. — Если все детали нам завтра выдадут, я за неделю управлюсь, — пообещал он.
— Светлая у тебя голова, — похвалил я его, — одного не пойму — чёж ты меня травил-то целый год до этого?
— Так скучно же в школе, — логично объяснил он, — а тут хоть какое-то развлечение.
— А почему ты именно меня выбрал для травли, а не англичанку, например? Или Ираиду?
— Так они же шуток не понимают, а вы понимаете, — разъяснил он всё до конца.
— Чай будешь? — предложил я ему для проформы, а он так же дежурно отказался, и тут я, наконец, остался один.
И начал размышлять над тем, что мне сказал Жменя в будочном подземелье… по уму выходило, что это самый логичный выход из всей моей круговерти, но сердце почему-то говорило, что делать этого не надо ни в коем случае. Прямо, как в комедиях Мольера — долг боролся с сердечным влечением, и победить никак не удавалось никому, в сухую ничью они сыграли. Ладно, подумаю над этим завтра — с этой мыслью я и лёг спать. Снились мне всякие и разные страсти типа Фила Эспозито, играющего в одной команде с Савелием Крамаровым в дворовый футбол на нашей спортплощадке…
* * *
А утром нас с Софьей поздравляла уже практически вся школа — сарафанное радио сработало на полную катушку. Я сначала отнекивался, мол подождите хотя бы до дня регистрации, а потом плюнул и просто благодарил за поздравления.
— Мы с тобой сегодня просто какие-то звёзды телеэкрана, — сказал я Софье, когда мы наедине остались, — в центре внимания большого творческого коллектива.
— Если честно, — призналась она, — меня это напрягает.
— Терпи, дорогая, — отвечал я, — слава это штука такая, двусторонняя — с одной стороны розы, с другой шипы торчат.
— Ты что вечером делаешь? — перешла она к деловому разговору.
— Иду в Институт, это примерно до 7 часов. Потом ничего.
— Давай в кино сходим, — неожиданно предложила она, — в нашей Родине Солярис начинается.
— Это по Станиславу Лему который? — зачем-то справился я, хотя прекрасно знал, что это и по кому это.
— Да, по нему. Банионис в главной роли, мне сильно нравится этот артист.
— Пойдём, конечно… только билетами надо озаботиться, если это премьерный показ, могут и все раскупить.
— Вот и озаботься, — показала она зубы, — кто у нас мужчина в семье, я или ты?
Во как, с удивлением подумал я, у нас уже и семья имеет место быть… но вслух сказал, что конечно, озабочусь. Сам я в кинотеатр не побежал, а нанял субподрядчика — Васю Дубина, мол, сгоняй за билетами.
— А взамен что? — спросил он.
— Сдачу себе оставишь, — разъяснил я, — по 45 копеек не бери, лучше по 35, в середину желательно, с рубля тебе останется три гривенника. Годится?
— Вполне, — удовлетворённо ответил он, — а когда мы в Институт-то идём?
— Через час примерно, как раз успеешь сбегать за билетами и перекусить.
* * *
Институт встретил нас весёленьким газоном у входа и монументальной чёрной доской с золотыми буквами «Институт изучения проблем АН СССР». Очень информативно — поди догадайся, что за проблемы тут изучают. В вестибюле я оставил Васю на скамейке возле доски почёта, а сам подошёл к вахтёру. Через пять минут изучения моего паспорта и поиска разных документов, нашлись пропуска и на меня, и на Василия.
— Подождите, — сурово сказал молодцеватый вахтёр, явно бывший военный, — сейчас к вам провожатый выйдет. У нас посетители сами по себе гулять не имеют права.
И точно, буквально сразу же из коридора, примыкающего к вахте, выскочил маленький невзрачный человечек в роговых очках, он
