Как удалось разглядеть, проход затягивала белесая пленка. Свет проникал через нее, но различить, что за ней, было невозможно. Особого сквознячка снаружи тоже не было, так что уверенности в том, что за пленкой — чистый простор, не имелось. Впрочем, какой смысл размещать в подземелье комнату с сильным источником света?
Хельдер осторожно коснулся пленки… Пальцы прошли через преграду с некоторым усилием. Но главное, что все-таки прошли.
Что еще не могло не радовать — с той стороны за руку никто не хватал. И криков на тему «А-а-а-а! Ловите-ловите-ловите!» тоже не слышно. Значит, по крайней мере, он не вылезет в особо людном месте.
Оставался, правда, вариант, что преграда не пропускала звуков, но парень предпочитал не задумываться о негативных раскладах.
Впрочем, проблемы все-таки были. Чем дальше просовываешь руку, тем труднее становится ею двигать. А значит, жесткость этой преграды усиливается с каждой минутой. То есть потихоньку, осторожно через эту пленку не вылезешь. Нужно вырываться быстро и резко…
Тут, конечно, стоило развернуться, отправиться по второму, более удобному коридору, но в голове внезапно всплыла короткая фраза, оброненная Первым. «Не ходи налево». А ведь второй коридор вел именно влево…
Получается, пленник знает, как устроены здешние переходы?
Нужно было, наверное, поточнее узнать у него дорогу…
Вот только времени остается все меньше.
А это подразумевает, что нужно как можно скорее выбираться наружу.
Учитывая тип преграды, можно с уверенностью сказать, что способ вырваться наружу только один — рвануться вперед, прорвать собственным телом пленку…
А вдруг это «окошко» расположено на высоте девятиэтажки? Из Хельдера тогда получится весьма симпатичная аппликация на асфальте.
Хотя… выход все-таки был.
Левитировать Крапчатый не мог — просто не хватило бы сил и умений. А вот чуть замедлить скорость падения — для этого его способностей достаточно. Парень повернулся боком, чтобы можно было хотя бы слегка пошевелиться, развел руки в стороны, выплетая кончиками пальцев паутину спасительного заклинания. Он, конечно, не Бурый, совсем уж плавно опуститься на землю, если там порядочная высота, не получится, но хотя бы носом в землю не спикирует.
Перед глазами закружилась тонкая алая паутина. Парашют, разумеется, вышел слабенький, но лучше уж такой, чем никакого.
Хельдер вздохнул, на миг прикрыл глаза, собираясь с силами, а потом решительно рванулся вбок, на волю.
Тело пробило тугую пленку, перед глазами мелькнул яркий свет.
А через секунду парень рухнул на землю, приземлившись на живот.
От сильного удара перехватило дыхание, Хельдер судорожно схватил ртом воздух, попытался перевернуться на спину… И понял, что проблемы только начинаются: он лежал на рыжих камнях основания острова.
Остается только надеяться — не Запретного.
За то время, пока Адам пытался сообразить, радоваться ему или огорчаться (с одной стороны, стало ясно, где искать подвеску, с другой — непонятно, что жители этой аномалии понимают под Запретным островом, и опять же неясно, что станет с кулоном, после того как искажение рассеется), обстановка в комнате успела смениться пару раз. Что не могло не радовать — зубодробительный цвет обоев в стиле «вырви глаз» сменился более приличными бирюзовыми оттенками, у стены появилась горка со стеклянными дверцами, заполненная фарфором, а на полу проявился паркетный узор. Он, конечно, уже давно требовал, чтобы по нему прошлись циклевальной машиной и вновь покрыли лаком, но лучше уж такая старина, чем меблировка в стиле поп-арт.
Адам не сомневался, что тем несчастным, что созданы искажением и существуют лишь краткий миг, пока аномалия воплощена в реальном мире, и картина Энди Уорхола покажется творением величайшего искусства, но сам он предпочитал классику. Слишком уж много неправильностей можно увидеть в повседневной жизни, чтобы еще любоваться на всякую белиберду.
Имке меж тем перестала призывать на голову своего непутевого братца все громы небесные и вновь повернулась к Майе:
— У моего балбеса-брата я еще успею выяснить, что он на Запретном острове забыл. Лучше ответь: я правильно поняла? Ты была у себя дома, ну, в родном мире, потом внезапно оказалась здесь, после того как столкнулась с этим. — Девушка мотнула головой в сторону Адама, пытавшегося перейти из горизонтального положения в более-менее вертикальное: то есть попросту усесться на диване.
Получалось пока с трудом, но помогать ему никто особо не торопился: Майя в очередной раз после смены обстановки вспомнила, что все вокруг — плод ее больного воображения, а Имке было не до того.
Впрочем, ответить Майе так и не дали — стоило ей только рот открыть, как ее тут же перебили, причем сама спрашивающая:
— Только не надо мне опять тут про галлюцинации рассказывать. Это я уже сто раз за сегодня услышала. Просто объясни. До этого ты с ним встречалась? Вообще когда-нибудь видела?
Майя отчаянно замотала головой: рассказывать о том, что «принц» ей приснился, девушка не собиралась. Тем более — собственной галлюцинации.
Имке, правда, заметила, как у ее собеседницы заполыхали щеки, но заострять на этом внимание не стала. Тем более что гость наконец смог усесться на диване.
— Опять решил по комнате пройтись? — В голосе Имке звякнула легкая издевка. — Не надоело?
— Надоело, — согласился Адам. — Но у меня нет выбора.
— Это еще почему?
Тут можно было, конечно, промолчать, тем более что жители аномалий по сути своей однодневки, но Адаму по-прежнему было так плохо, что на вопросы он отвечал автоматически. Попади он сейчас в плен — разболтал бы все военные тайны. Если таковые есть.
— Вы исчезнете к вечеру, а я подвеску потом не восстановлю.
Неизвестно, насколько далеко от кафе девчонка ее выбросила и что будет с кулоном, потерянным в аномалии, — вдруг рассеивающаяся энергия его уничтожит?
— Это еще почему?! — обалдела Имке.
К тому, что она галлюцинация, девушка уже привыкла. А вот к тому, что она еще и исчезнуть до заката должна… Это что-то новенькое.
— Потому что аномалия до вечера исчезнет, какой бы сильной она ни была.
— Аномалия? — Тут уже Имке окончательно заинтересовалась. — Давай-ка по порядку. Что ты понимаешь под аномалией?
Адам на миг задумался, стоит ли отвечать на вопрос, а потом пожал плечами: все равно все исчезнет… Но раз хотели с самого начала…
— Тебя нет…
— О! — обрадовалась Имке. — Я галлюцинация, да?! Я уже слышала!
Парень поморщился:
— Не в том дело. Наш мир создан Вороном. Из пустоты. Кроме Ворона, есть Койот. Ему… ну, не знаю, скучно, что ли… он служит источником аномалий. Хотя сама система проявления пока не известна, но не в этом суть. Аномалии — это искажения реальности. Они возникают оттого, что в наш мир точечно проникают вспышки энергии. Они настолько сильны, что искажают существующую реальность. Вот как здесь. — Адам обвел рукой комнату: обои как раз сменили цвет с зеленого на ядовито-малиновый. — В зависимости от мощности вспышек изменяется и реальность. Слабая — максимум изменит пару тарелок на полке. Сильная — исказит целую комнату. Здесь очень сильная аномалия, судя по всему, она захватила несколько улиц. — Рассказчик сглотнул комок в горле, борясь с накатывающей волной жара и дурноты, и продолжил: — Я всегда считал, что аномалия может изменить неживую природу и самое большее — затронуть зверей, птиц. Эта аномалия настолько сильная, что ее энергия начала воплощаться в материи. Были созданы ты, твой брат. Вы просуществуете ровно до тех пор, пока сила искажений не начнет спадать. Вероятно, к вечеру уже все пропадет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
