– С «ресурсами»-то? – уточнил он. – Запросто. А что надо?
– Надо трех человек пробить, если нетрудно. Сможешь?
– Смогу, прямо сегодня, после работы. Напиши кого только, никаких проблем, – уверенно заявил он. – А с машиной чего?
– Договорились, забирай амфибию, – кивнул я.
– Блин… у меня деньги в сейфе остались, – вроде как расстроился он, вспомнив. – Все три, как говорили. Когда тебе отдать?
– Ты сегодня ресурсы пробьешь, так?
– После работы.
– Сложи все в пакет, и деньги туда же… и оставь на вахте у научников. Сможешь?
– Никаких проблем! – сделал он решительный жест рукой. – Пиши фамилии.
Я вытащил записную книжку, быстро переписал данные погибших сестер, а потом вписал туда же «Тягунов Павел» и «Петров Павел». Вырвал листок, отдал Роме, сказав:
– Двое последних, похоже, один человек, он как-то сумел фамилию сменить. Если на него что-то найдется – вообще отлично будет.
– Сделаю, – все так же решительно кивнул Рома. – Тебя домой подвезти?
– Нет, я с Федькой.
– Тогда давай договорчик на машину составим, чтобы все по чести было, – засуетился Рома, стараясь ковать пока горячо.
– А с актом как? Свистунов еще не закончил?
– Не, пока не закончил. Успеем с актом.
* * *
Вид у Насти был усталый – тени под глазами, голос, в общем, все признаки. Как она рассказала, летали сегодня весь день, только заправляться садились. В общем и понятно, большинство заданий город дает и он же платит по выполнению, так что сотрудники Углегорского аэродрома сегодня деньги зарабатывали, хороший день год кормит, как говорится.
С этой точки зрения день у нас с Федькой тоже удачный вышел, размякший от покупки «тазика» Рома вписал в акт самую высокую возможную цену, а товар был принят весь, и грузовик, и аккумуляторы, и запчасти, несколько ящиков которых мы тоже успели загрузить. Если уж возвращаться к мечте залечь в спячку до весны, то с финансовой стороны она была более чем реальна. Другое дело, что со всех– остальных сторон она так мечтой и оставалась.
А вот что касается остального… там все сложнее. Настя, выслушав рассказ о наших похождениях за сегодня предложила на Пашу просто заявить. Пришлось отговаривать, все равно никаких прямых доказательств нет, только косвенные, да и непонятно, кто за Пашей стоять может. Если брать ту действительность, из которой я сюда провалился, то правильный сотрудник правильного ведомства мог вообще что угодно творить, свои бы прикрыли. В Настиной действительности, с ее слов, было все не так, но мне как-то не верилось в то, что в России что-то подобное быть может, пусть даже и в параллельной. Непривычно это как-то, даже на фантастику похоже.
– Просто осторожней с ним пока надо, – объяснял я ей унылую реальность. – И наедине желательно, не оставаться, но так ничего не показывать. Присмотримся. И когда разберемся…
– Что тогда?
– Тогда и видно будет, – уклонился я от прямого ответа. – Все возможно.
– Что именно возможно? – уточнила она. – Возможно, например, что он с этим так и дальше здравствовать будет?
– Нет, это невозможно. Здравствовать он если и будет, то очень не долго.
Это я сказал вполне твердо, потому что уже и сам решил, что если Пашу сдать кому-то, кто его повесит за все художества, не получится, то я как бы и сам смогу справиться с ситуацией. Скажу даже больше, что я бы предпочел решить проблему сам, а не ожидать правосудия, в которое не очень верилось. Но дальше видно будет, надо пока успеть получить максимум информации. «Пока» – это в смысле до тех пор, пока или наш противник, кто бы он ни был, не хватится, не обнаружит, что мы копаемся в той куче, где все скелеты захоронены, или начальство не начнет палки в колеса ставить. Почему? Да потому что такова природа начальства «отечественной системы», ни за что хорошее оно никогда не впишется.
– Настя, еще…, – окликнул я ее. – Одна не ходи. Вообще. Только с кем-то всегда, из своих, или на безопасной территории, хорошо?
Она лишь кивнула, как мне показалось – не слишком серьезно.
– Золотая, я не шучу. У меня насчет этой истории предчувствия плохие. Или надо от всего отказываться и жить здесь.
– Нет, отказываться не будем, – повернулась она ко мне, выглянув из крошечной кухоньки. – Я тебя слышала, буду осторожной. Здесь безопасно?
– До тех пор пока ты настороже. С этих пор любой стук в дверь уже угроза,понимаешь? Мы ведь даже не знаем, кому на мозоль наступаем, он еще даже не подпрыгнул и не выматерился. Кто угодно может быть.
– К нам никто и не приходил пока.
– Вот пока пусть никто и не приходит. Даже Федька безопасен только если он со мной.
– А с Федькой-то что может быть не так? – поразилась она.
– На Федьку можно как-нибудь повлиять. Запугать. Взять заложника. Просто обмануть. Поэтому если он вдруг пришел без меня – это может быть угрозой, понимаешь?
– Ну ты, – даже не нашлась она что сказать. – Не паранойя, нет?
– Даже если у вас паранойя, это не означает, что за вами не следят, – ответил я старой поговоркой. – Насть, там точно какие-то большие местные люди замешаны, так что всего можно ждать.
– Не Милославский? – уточнила она.
– Нет, не он. Он точно не может быть замешан, иначе не толкал бы нас в спину, а наоборот никакой деятельности не вел бы и группу нашу бы не собирал. Я ему особо тоже доверять не советую, кто знает, о чем и с кем он без нас договориться может, но это не он. Но он хочет получить то, чего добился Серых, его результаты. И если кто-нибудь предложит их ему в обмен на нас… ну ты поняла. Долго размышлять он не станет.
– Сдаст?
– Однозначно. Так что ты… вот что, – пробормотал я, поднимаясь с кровати, где валялся со своими записками. Подошел к шкафу, достал немецкий автомат, взвел, поставил на предохранитель. – Вот это пусть прямо здесь висит, под рукой, – я повесил автомат на ремень рядом с входной дверью. – Все время висит. И если кто-то начнет стучать прямо сюда, минуя коменданта, то… трудно советовать, но как чутье подскажет. Почуешь угрозу – бей прямо через дверь. Получится сбежать – дуй к самолету и лети в Сальцево, там… там к Сергею обратишься, начальнику охраны тамошнего базара, помнишь его? Вот к нему. И жди меня. Там жди, не здесь, понимаешь?
– А он меня там ждет? – удивилась она.
– Нет. Но будет. Завтра, кстати, туда и поедем, если не возражаешь.
– Зачем?
– Ну ты же на базар хотела? Вот и скатаемся, выходной же.
– Я не могу, у меня полетный лист на неделю вперед. Я же месяц бездельничала.
Я задумался, потом сказал:
– Никуда одна не ходи, договорились? Когда меня нет -просто сиди дома, как бы скучно это ни было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
