Узнав, что Соня ему изменяет, он изумился. И хотя не смог расстаться с ней из-за Лиззи, больше он ни разу не был с ней близок.
Мисс Мартин оказалась догадливой.
– Стало быть, ваш целибат длится уже более двух лет?
Он невольно усмехнулся:
– Унизительное признание из уст джентльмена, верно?
– Отнюдь, – возразила она. – Мой целибат продолжается гораздо дольше, лорд Аттингсборо.
– Но не всю жизнь? – уточнил он, чувствуя себя как в странном, почти диком сновидении. Как его угораздило завести столь непристойную беседу не с кем-нибудь, а с мисс Клодией Мартин?
– Нет, – помолчав, негромко призналась она, – не всю.
Боже милостивый!
И конечно, у него сразу возник вопрос: кто это был? Ответ нашелся так же быстро. Неужели Маклит? Черт бы его побрал!
Если это правда, его следовало бы пытать, четвертовать и повесить.
По меньшей мере!
– Ох! – вдруг воскликнула она, устремив взгляд куда-то вперед и мгновенно превратившись в чопорную, но возмущенную учительницу. – Вы только посмотрите!
Широкими шагами выйдя из-за деревьев на лужайку, она напустилась на какого-то простолюдина весом раза в три больше ее – за то, что он избивал тощую пятнистую собаку, скулящую от ужаса и боли.
Растерявшись, Джозеф некоторое время наблюдал эту сцену издалека.
– Вы живодер и негодяй! – заявила мисс Мартин. Как ни странно, она не кричала, но ее голос разносился над всей лужайкой. – Прекратите немедленно!
– А то вы помешаете, что ли? – хмыкнул наглец, и несколько прохожих остановились, глядя на них.
Не успел Джозеф сделать шаг вперед, как неизвестный вскинул палку и вновь обрушил бы ее на жалко сгорбленную спину собаки, если бы мисс Мартин не задержала в воздухе это орудие пытки.
– Надеюсь, помешает ваша совесть, – объяснила она. – Добиться преданности животных можно только любовью и заботой. Они не созданы для того, чтобы их истязали и морили голодом грубые мужланы.
Над толпой зевак взлетел негромкий смех. Джозеф невольно усмехнулся.
– Эй, полегче, – рявкнул незнакомец, – придержите язык, не то пожалеете! Любите и кормите эту никчемную животину сами, коли так приспичило. А мне от нее никакого проку.
– А-а, значит, вы хотите добавить к списку своих грехов предательство? – отозвалась мисс Мартин.
Незнакомец смерил ее взглядом, ясно говорящим, что больше всего он жаждет отвесить обидчице оплеуху. Заметив это, Джозеф ускорил шаги. Но хозяин собаки вдруг ухмыльнулся, обнажив целый ряд гнилых зубов.
– А как же! – произнес он, вдруг наклонился, подхватил поскуливающую собаку под брюхо и сунул в руки мисс Мартин. – Прямо так и сделаю. Забирайте его себе, любите и кормите, мэм. Только не бросайте, не берите на душу грех предательства!
Он усмехнулся, довольный своим остроумием, и зашагал прочь из парка под гогот развязных юнцов и неодобрительный ропот остальных, более добросердечных зрителей.
– Ну вот, – подытожила мисс Мартин, поворачиваясь к Джозефу. Ее шляпа сбилась немного набок, придавая ей лихой вид, – я обзавелась собакой. И что же мне теперь с ней делать?
– Забрать домой, вымыть и накормить, – с улыбкой подсказал Джозеф. – Это бордер-колли, притом не лучший представитель своей породы. Жалкое создание.
От собаки ощутимо попахивало.
– У меня здесь нет дома, куда можно его забрать, – возразила она. Пес поднял голову, посмотрел на нее и снова заскулил. – И даже будь я сейчас в Бате, я не смогла бы поселить собаку в школе. Боже мой, ну разве он не прелесть?
Джозеф расхохотался. Назвать «прелестью» это несчастное существо могло прийти в голову только мисс Мартин.
– Если хотите, я возьму его к себе на конюшню, – предложил он, – и подыщу ему новых хозяев.
– В конюшню? – переспросила она. – Но он такой измученный! Чтобы понять это, достаточно взглянуть ему в глаза – это ясно даже тем, кто не видел, как жестоко обращался с ним прежний хозяин. Этой собаке нужны ласка и любовь. Я приведу ее к Сюзанне – надеюсь, Питер не выставит нас обоих за дверь.
И она засмеялась.
Да, подумал Джозеф, она способна пылать страстью или по крайней мере требовать справедливости для угнетенных.
Бок обок они зашагали обратно к коляске, и Джозеф вдруг воспрянул духом. Мисс Мартин не из тех женщин, которые способны бросить замученную собаку или препоручить заботу о ней другому. Она наверняка поможет Лиззи, хотя, конечно, и не обязана заботиться о ней.
Забрав у мисс Мартин собаку и отдав ее изумленному лакею, Джозеф помог спутнице сесть в коляску. Потом он устроил собаку на коленях новой хозяйки, и она бережно обняла дрожащее животное обеими руками.
– Кажется, отчасти ваша мечта сбылась, мэм, – заметил Джозеф.
Мгновение она смотрела на него недоуменным взглядом, потом вспомнила разговор по дороге из Бата в Лондон и рассмеялась.
– Осталось только подыскать коттедж в деревне и посадить мальву, – кивнула она.
Ему понравилось, как она смеется, – этот смех вселял надежду и дарил радость.
– Ох и силен был этот мерзавец, – неожиданно сказала она, когда Джозеф сел рядом и взялся за вожжи. – След от его палки сойдет с ладони дня через два. Я так боялась вскрикнуть и тем самым доставить ему удовольствие!
– Черт! – выпалил Джозеф. – Так он вас ударил? Знал бы я – подбил бы ему оба глаза!
– О, ни в коем случае! – запротестовала она. – На насилие нельзя отвечать насилием. Этим мы только порождаем зло.
– Мисс Мартин, вы чудо! – Джозеф с усмешкой повернулся к ней.
Притом довольно привлекательное чудо, подумал он, особенно с разрумянившимися щеками, съехавшей набок шляпой и сияющими глазами.
Она снова покатилась со смеху.
– А еще – опрометчивая дура. Слава Богу, я уже давным-давно не делала глупостей. Песик, как тебя зовут? Знаешь, лучше я дам тебе новую кличку.
Джозеф продолжал улыбаться, глядя на головы лошадей. Он и вправду очарован ею. Его спутница оказалась не просто строгой учительницей.
Глава 9
После визита к Лиззи Пикфорд и до пикника на следующий день у Клодии не нашлось ни единой свободной минуты для размышлений.
Час или два она потратила на то, чтобы выкупать, расчесать и накормить колли – совсем молодого, почти щенка. Его пришлось успокаивать и несколько раз вывести в сад, чтобы дать облегчиться. Потом Клодия оставила нового питомца с Эдной и Флорой, поужинала с Сюзанной и Питером, вечер провела в Маршалл-Хаусе с Френсис и Лусиусом, но всю ночь пес провел в ее комнате, точнее, прямо на кровати, а утром поднял хозяйку ни свет ни заря, просясь на прогулку. Клодия вздохнула с облегчением, узнав, что пес приучен не гадить в доме. Сюзанна и Питер спокойно пережили внезапное вторжение нечесаного и грязного гостя, но лужи на коврах могли их рассердить.
