– Я этого и боялась, – призналась она. – Но я просто не знала. И… и если они были правы, я не хотела все ей только усложнять, и он такие ужасные вещи о ней говорил. Я просто…
– Миз Уолкотт, – мягко сказал Тремэйн, – вот чего шкипер точно никогда не сделает, так это не обвинит вас в том, что сделали другие люди. И она очень не любит наглецов, пристающих к женщинам. Я думаю, это из-за… – Он остановился и покачал головой. – Не важно. Расскажите все старшему помощнику, а если он спросит, почему вы так долго ждали, скажите, что вы решили, что раз мы так спешно уходили, они бы все равно ничего не смогли сделать, пока мы не вернемся. Это ведь правда?
Она кивнула, и он похлопал ее по плечу.
– Отлично. Обещаю, вас поддержат, а не отчитают. – Он снова откинулся назад и улыбнулся. – Я думаю, вам нужен кто-то, с кем можно посоветоваться, если боишься обратиться к старшим офицерам. Так что допивайте свой кофе, я хочу вас кое с кем познакомить.
– С кем, сэр? – поинтересовалась Уолкотт.
– Ну, ваши папа с мамой вряд ли одобрили бы такое знакомство, – ухмыльнулся Тремэйн, – но мне он в первом походе здорово помог. – Уолкотт осушила чашку, и лейтенант встал. – Думаю, вам понравится старшина Харкнесс, – сказал он. – И, кстати, – его глаза лукаво заблестели, – если кто на «Бесстрашном» и знает, как разобраться с подонками вроде этого грейсонца и никого постороннего не припутывать, так это он!
* * *
Коммандер Алистер МакКеон наблюдал за тем, как Нимиц вгрызся в очередную кроличью ногу. По причинам, известным одному Господу Богу, земные кролики замечательно приспособились к жизни на планете Сфинкс. Год на Сфинксе был впятеро длиннее земного года, и в сочетании с местной силой тяжести и наклоном оси в четырнадцать градусов это породило довольно… любопытную флору и фауну, а также климат, который большинство инопланетников обожали весной и осенью – во всяком случае ранней осенью – и ненавидели во все остальное время. Логично было бы предположить, что такое глупое от природы животное, как кролик, погибнет; а они вместо этого плодились со страшной силой. Похоже, им было чем занять долгие зимние вечера…
С хирургической точностью Нимиц снял мясо с костей, аккуратно положил его на тарелку и взял небольшой кусок своей изящной верхней лапой. МакКеон усмехнулся. Конечно, размножались кролики на Сфинксе успешно, но умнее они не стали, и так же, как люди могли есть большинство сфинксианских животных, местные хищники могли есть кроликов. И ели – с большим аппетитом.
– Он и правда любит крольчатину, – сказал МакКеон.
Хонор улыбнулась:
– Любит, это верно. Сельдерей они обожают все, но Нимиц эпикуреец. Он ценит разнообразие, а кошки живут на деревьях, так что он в первый раз попробовал кролика, когда поселился со мной. – Она усмехнулась. – Ты бы его видел в первый раз, когда я угостила его кроликом.
– А что случилось? Он позабыл об изящных манерах?
– У него тогда не было никаких манер – он чуть не катался по тарелке.
Нимиц отвлекся от своего кролика, и МакКеон усмехнулся, видя презрительное выражение его морды. Древесные кошки редко покидали Сфинкс, а тех, кто это делал, инопланетники постоянно недооценивали, но МакКеон знал Нимица достаточно давно. По уровню разумности древесные кошки опережали дельфинов со Старой Земли, а порой коммандер подозревал, что они еще умнее, просто не показывают этого людям.
На мгновение Нимиц столкнулся взглядом с Хонор, потом фыркнул и вернулся к еде.
– Вот так вот, капитан Харрингтон, – проговорил МакКеон и улыбнулся, когда Хонор рассмеялась. На Ельцине она смеялась нечасто. Правда, он находился в ее подчинении… В отличие от многих офицеров флота, которые считали патронаж и семейные связи естественной частью карьеры, капитан Харрингтон не выносила даже намека на фаворитизм, – так что с тех пор, как Алистер поступил в ее распоряжение, она не приглашала его на частные обеды. Сегодня, например, она пригласила присоединиться к ним коммандера Трумэн, но Трумэн запланировала именно в этот вечер развлечь свой экипаж внеплановой учебной тревогой…
МакКеон был рад этому. Ему нравилась Элис Трумэн, но как бы остальные шкиперы эскадры ни уважали капитана Харрингтон, он прекрасно понимал, что они не заговорят первыми о том, о чем молчит она. А из опыта общения с Хонор он знал, что она никогда не станет делиться своей болью с членами собственной команды – и что она далеко не так уверена в себе, как ей бы того хотелось.
Он доел персиковый десерт и со вздохом расслабился. МакГиннес предложил ему свежий кофе.
– Спасибо, Мак, – сказал он и внутренне вздрогнул, когда стюард налил в кружку Хонор какао.
– Не понимаю, как ты можешь это пить, – усмехнулся он, когда МакГиннес ушел. – Особенно после такого сладкого и липкого десерта.
– Ну что ж, – улыбнулась Хонор, отхлебнув глоток, – а я никогда не понимала, как вы все наливаетесь кофе. Брр! – Она вздрогнула. – Пахнет неплохо, но я бы его даже на смазку не пустила.
– Не так уж он и плох, – запротестовал МакКеон.
– По-моему, любить кофе – это приобретенный навык, и я не собираюсь его приобретать.
– Он хотя бы не густой и не липкий.
– Кроме запаха, это его единственное достоинство. – В ее темных глазах блестела улыбка. – Зиму на Сфинксе он тебе пережить не поможет. Тут нужен настоящий горячий напиток.
– Да я пока и не собираюсь переживать зиму на Сфинксе.
– А это потому, что ты изнеженный мантикорец. Ты думаешь, у вас там погода? – Он фыркнул. – Вы там все так избалованы, что какой-нибудь метр снега для вас уже катастрофа.
– Правда? Что-то я не вижу, чтобы ты торопилась переселиться на Грифон.
– Если я люблю настоящую погоду, это еще не значит, что я мазохистка.
– Вряд ли коммандер ДюМорн одобрит поклеп на климат его родной планеты.
– Да Стив после Академии раза два, наверное, возвращался на Грифон, и если ты думаешь, что я ругаю тамошнюю погоду, ты бы его послушал. Остров Саганами обратил его в истинную веру, и он давным-давно переселил всю свою семью на залив Джейсон.
– Понятно, – МакКеон повертел чашку. На лице его улыбка боролась с хмурым выражением. – Кстати, об истинной вере. Как тебе Грейсон?
Веселье в глазах Хонор погасло. Она сделала еще глоток какао, оттягивая ответ, но МакКеон терпеливо ждал. Он весь вечер старался перевести разговор на Грейсон, и уж теперь он ей отвертеться не даст. Может, он и был ее подчиненным, но он еще был ее другом.
– Я стараюсь о них не думать, – сказала она после долгой паузы, мрачно сдаваясь перед его упорством. – Они провинциальны, узколобы и полны предрассудков, и если бы адмирал не разрешил мне от них убраться, я бы начала трясти их за шиворот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
