с кроваво-красной скатертью. Все было покрыто толстым слоем пыли и паутины.
Рука потянулась к маленькому ящику под туалетным столиком. Сверкнула красная шкатулка, усеянная стразами, а возможно и драгоценными камнями. Я осторожно открыла ее, ожидая увидеть украшения. Но на дне шкатулки лежал небольшой гримуар. Точнее это было похоже на записную книжку в переплете из парчи.
Я села на пыльный стул, не боясь испачкать платье, и открыла блокнот. Первое, что я увидела, была та самая метка, что украшала мою руку.
– Телепатия, созидание, разрушение, истина! – воскликнула я.
Я прочла слова на незнакомом языке, будто это был мой родной английский. Значит, метка наделяет обладательницу множеством способностей. Сердце забилось чаще, но мне вдруг стало страшно. Почему-то чувствовала, что нужно убираться из этой комнаты, и чем быстрее, тем лучше. Хотелось бежать к Марку, чтобы показать дневник.
Снова шаги. И на этот раз довольно близко. Тяжелое дыхание за дверью. Я замерла, стараясь вовсе не дышать. В темноте рассмотрела обстановку комнаты. На стене висел портрет. Красивая девушка, очень похожа на меня. Рядом с ней двое прекрасных мужчин. В одном из них я без труда узнала Кэндиса, а вот второй был мне незнаком. Темные волосы ниже плеч. Красивое и доброе лицо. Он обнимал девушку, а та прижалась к нему всем телом. Именно это я увидела на картине и поняла, что это были Роуз, Кэндис и Валиос. Тогда почему Черный Дракон не казался мне таким злым, каким его описывали все в этой школе?
Дверь скрипнула, и в комнату кто-то вошел. Я лишь услышала смех и попятилась. Кто-то больно схватил меня за запястье, и я вскрикнула.
– Спасибо, что привела нас сюда, – смеялся тот, с кем я целовалась на террасе. – А теперь пора спать, Лорри.
Доусон схватил со стола огромный канделябр и ударил меня по затылку. Стало темно. Казалось, что я плыву по морю, качаясь по волнам. Не было страха, боли. Лишь голубой свет и лицо женщины, так сильно похожей на меня.
– Не время, Лорри, – улыбнулась Роуз и прикоснулась ладонью к ране на моей голове.
– Она здесь! – вдруг услышала голос Себастиана. – Марк, она здесь! Жива!
Знакомые руки обхватили лицо. Губы покрывали поцелуями кожу.
Я открыла глаза, глядя на серое платье, и вскрикнула. Белое платье Роуз исчезло. Или его сняли, намерено поменяв на бесформенное серое нечто. Стало противно от осознания того, что Доусон и те, с кем он был, трогали меня. Раздевали. Они видели меня почти обнаженной. Там, где висел портрет, теперь было пусто. Дневник бабушки тоже исчез. И единственное, что осталось со мной, было украшение на голове.
– Марк, что мне с ним делать? – снова голос Себастиана и злорадный смех Доусона.
Марк поднял меня на руки и поднес к двери, но мы не успели выйти.
– Да славится имя Валиоса! – выкрикнул Доусон, покрываясь чешуей. Себастиан поднял вверх руку и щелкнул пальцами. Раздался мощный взрыв, и Доусона окутало яркое пламя.
– Зачем? – крикнул Марк. – Его нужно было отвезти к Нешеру и допросить.
– Марк, у меня не было выбора, – ответил Себастиан. – Он мог убить ее, Марк, – парень указал рукой на мою голову.
Он был прав. Доусон заслужил эту смерть. Но я была уверена, что парень лгал. Он не был предан Валиосу. Что-то не клеилось. Платье, книга и картина исчезли. Тот, кто был с Доусоном, спрятал эти вещи. Более того, мне показалось, что Роуз любила Валиоса. Иначе зачем она жалась к нему на портрете? В этой школе происходило что-то страшное, и я узнаю, что, чего бы мне это не стоило.
– Отвезти тебя в школьный госпиталь? – Марк осторожно осмотрел рану на моей голове.
– Нет. Я хочу к тебе.
Сжимая в руке цепочку, я обняла Марка и, закатив глаза, рухнула на пол.
Глава 22
Головокружение, тошнота. Тишина и полумрак. То, что видела и чувствовала, когда медленно распахнула глаза. Даже моргать почему-то было больно. Огляделась по сторонам в поисках источника очень слабого света, который струился по довольно большому и незнакомому помещению.
Комната была огромной, и если бы не большое количество металлических коек, я бы решила, что это бальный зал. У каждой кровати стоял небольшой столик. На моем лежала книга и стояла маленькая бутылка с прозрачной жидкостью. Взглянув на нее, почувствовала, что сильно хочу пить. В горле пересохло и першило.
Закашлялась, прежде чем потянуться рукой к бутылке. Открутила голубую крышку и принюхалась. Кто знает, что за жидкость мне подсунули.
В голове стучали десятки маленьких молоточков. Я поставила бутылку на стол и, опершись на локти, слегка привстала, стараясь выдохнуть. Казалось, что я не дышала до этого, и в моих легких скопилось просто нереальное количество кислорода.
Снова кашель. Вздохнула и выдохнула уже свежую порцию воздуха.
– Проснулась? – женский голос заставил подпрыгнуть. – Все на занятиях, Лорри. Я Ребекка. Целительница и ведьма в четвертом поколении. Одна из так называемых отверженных.
Девушка ловко воткнула в мою вену иглу и, взглянув на мое запястье, сверкнула глазами и как-то странно улыбнулась. Было в ее улыбке что-то неприятное. Я дернула рукой в тот момент, когда девушка начертила пальцем круг на моей метке.
– Вот она, – благоговейный шепот, – Метка, за которую можно продать собственную душу. Почему она досталась тебе?
Но я не торопилась отвечать. Старалась рассмотреть ведьму. Возраст определить невозможно. Выглядела она не старше меня, но вела себя так уверенно, словно живет несколько веков. Длинные волосы были выкрашены во все цвета радуги. Красивое, даже очень красивое лицо. Поверх яркой футболки накинут медицинский халат.
– Я не видела тебя раньше, – прохрипела, старательно уводя ведьму от разговора о метке.
Казалось, что клеймо дракона – нечто интимное. Моя метка была чем-то вроде близости с Марком. След, что был оставлен парнем на моем запястье в ту ночь, когда я познала вкус мужского тела.
Ребекка сдавила мой локоть и наклонилась прямо к моему пылающему лицу.
– Жить хочешь? – улыбнулась девушка. – Тогда слушай внимательно и постарайся запомнить каждое слово. С этого дня Марк больше не твой. Ты будешь избегать его. Но он и сам больше не придет к тебе. Ты слишком любопытна и заносчива. То, что ты внучка Кэндиса и самой сильной элийской ведьмы, не дает тебе права вести себя так фривольно.
– Ты о чем? – я резко села, но по венам разливалось что-то липкое и тягучее, как карамель. – Я не фривольна! Я достаточно скромна. Марк сам решит, с кем ему быть. Ты меня не запугаешь!
