— Я скоро верну ее, — пропел Мима.
Он прикоснулся к Мечу, и они с Восторг тут же очутились в Цитадели.
Принцесса высвободилась из объятий и направилась в спальню, но Мима задержал ее.
— Вопреки общепринятому мнению, — пропел он, — мужчина иногда думает и еще кое о чем, кроме этого. Я хочу тебе что-то показать.
Заинтригованная, Восторг последовала за возлюбленным в сад. Они прошли по тропинке до угодий Сатаны.
— Вчера здесь этого не было, — сказала Восторг. — Тут стояла стена, дальний конец…
— Правильно, — согласился Мима, — это нечто особенное.
— Должно быть, так. Растения… — Она помолчала. — Ты что-то сказал?
— Ничего.
— Нет, сказал! — воскликнула она. — Ты не заикаешься!
— Я же говорил, что это особенное.
— Но секунду назад… почему ты пел, если сумел побороть заикание?
— Я не поборол заикание. Это подарок сада. Здесь я могу говорить нормально, и нигде больше.
— Здесь? Что это за место?
Появился Сатана, и рядом с ним Лила. На этот раз оба были одеты.
— Это часть моих владений. Я подумал, что они тебе понравятся.
Восторг повернулась к Миме:
— Кто?..
— Восторг, познакомься с Сатаной, — ответил Мима. — Он западный эквивалент Шивы.
— Шива! — вскрикнула девушка, отступив.
— Сатана, познакомься: Малахитовый Восторг, моя невеста, — закончил Мима.
Сатана поклонился:
— Очень приятно, очаровательная смертная женщина.
— Но Шива… Бог разрушения и…
— И секса, — подсказал Сатана. — А вот, кстати, и Лила, демон моей вотчины. Мне показалось, что твоему жениху здесь, в Чистилище, не хватает наложниц, и поэтому, если ты не возражаешь, Лила будет счастлива служить ему.
Восторг быстро просчитала в уме ситуацию. У западных народов иные и довольно-таки странные нравы, но в Индии у знатных людей должно быть множество наложниц, подчиненных жене. Жалок был бы раджа, не имеющий наложниц, а его жену стали бы презирать. Люди сочли бы его импотентом. С другой стороны, это не Индия, и Миме чуть-чуть рановато заводить постоянную наложницу; принцессе следовало бы сначала забеременеть сыном. После этого для нее будет даже лучше, если муж обзаведется многочисленными наложницами — у жены больше свободного времени. Однако Восторг была человеком зависимым и не хотела оставаться одна слишком долго.
— Давайте подождем с этим несколько месяцев, — решила она.
— Конечно, пожалуйста, — проговорил Сатана. Он сделал небрежный жест, и Лила исчезла, а на том месте, где она стояла, быстро рассеивалось лишь небольшое облачко дыма.
Мима ничего не сказал, хотя почувствовал облегчение. Наложницы все еще напоминали ему отеческий урок послушания: головы отвергнутых девушек зачастую оказывались насаженными на шест. Но поскольку этой наложнице отказала Восторг — по крайней мере на время, — совесть Мимы оставалась чиста. К тому же он был еще отнюдь не готов обменять Восторг на другую женщину в постели; Мима любил ее и хотел ею насладиться, пока чувство горячо. Видимо, принцесса испытывала то же самое, что весьма порадовало его.
Опять появился стол, уставленный снедью.
— Угощение для вас, достопочтенная леди, — галантно пригласил Сатана.
— Но я не сумею… — начала принцесса.
— Сатана уверяет, что эта пища насытит тебя, — объяснил Мима. — Ведь здесь и я разговариваю, не заикаясь.
Восторг улыбнулась:
— Значит, я смогу все время быть вместе с тобой!
Они приступили к трапезе, и еда оказалась превосходной. Однако на душе у Мимы было неспокойно. Сатана оказывал ему всевозможные любезности, и Мима не верил, будто этот западный двойник яростного Шивы позже не попросит от него какой-нибудь неудобоисполнимой услуги. Впрочем, до тех пор пока Восторг счастлива, пусть все идет своим чередом.
Позже, снова оставшись один, Мима опять размышлял об этом. Он понимал, что Сатана искушает его, предлагая дары, от которых весьма трудно отказаться. Это настораживало; но какой у него выбор? Жить без принцессы? Мима знал, что не отклонит этих предложений, и осознавал, что тем самым в какой-то мере компрометирует себя. И как сделать, чтобы никакие подношения Сатаны не вредили исполнению обязанностей?
Он слонялся по пустым залам Цитадели Войны, словно исследуя их расположение, а на самом деле вникая в причины своего беспокойства. Мима был принцем; он прекрасно владел искусством управления и понимал, что вступил на зыбкую почву. Он хотел найти способ улучшить свое положение, не жертвуя ничем из того, что ценит. Вовсе не обязательно отказываться от подарков Сатаны; надо лишь оградить себя от их пагубного влияния. Если он сумеет это сделать, то у Сатаны не окажется в руках рычагов, на которые тот рассчитывает. Но поскольку Сатана в любой момент способен отменить все прелести сада, любой откровенный отказ обойдется чересчур дорого.
Возможно, следует просто сообщить Сатане, что Мима отказывается считать себя его должником, несмотря ни на какие услуги, и поэтому тот зря старается. Это было бы честно, а честность чрезвычайно важна, ибо Сатана — Отец лжи. Любая неправда будет играть ему на руку. Но что, если Мима скажет правду, а Сатана все равно не перестанет считать, будто подарки поставят того в зависимое положение…
Мима забрел в комнату, которой раньше не видел. Он проходил по незнакомому залу и уперся в пролет лестницы, явно ведущей в башню. Там оказалась деревянная дверь. Из любопытства Мима пихнул ее, но она не открылась. Он был убежден, что комната за этой дверью закрыта не от хозяина замка; видимо, ее замкнули от случайного вторжения слуг или гостей. Но почему?
Мима внимательно осмотрел дверь, постукивая то тут, то там. Она оказалась крепкой. Заглянул в большую замочную скважину, — но ключа у него не было.
Он дотронулся до Алого Меча. Мима мог бы разрубить дверь, — но не хотел, так как ему казалось, что это будет означать своего рода поражение. Еще он мог сделаться духом и просочиться сквозь препятствие, но опять-таки это — признание бессилия. Он должен войти туда нормально, не прибегая к чрезвычайным мерам.
В раздумье Мима взялся за Меч… Вдруг он щелкнул пальцами, вытащил клинок из ножен и пожелал, чтобы тот превратился в ключ.
Меч, дрогнув, изменил форму, и у Мимы в руке оказался большой ключ. Мима вставил его в замок и повернул. Если его догадка верна, то этот ключ должен подойти. Замок щелкнул и открылся. Победа!
Мима отворил дверь и вошел в комнату.
Здесь стоял один лишь стол, на котором лежала книга. Мима подошел и взял ее.
На переплете тома были начертаны какие-то символы, такие же, как и внутри книги. Мима узнал в них китайские или японские иероглифы, но прочитать не сумел. Однако пока он разглядывал значки, они, дрогнув, как до этого Меч, превращались в буквы. Название книги было «Го Рин Но Шо». Все равно непонятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
