Читаем без скачивания Олег Бажанов. Избранное - Олег Иванович Бажанов

В коротком сне он увидел себя ремесленником. Базарный день был в самом разгаре. Хокимару стоял на площади средневекового города. Загорелые люди европейской и азиатской внешности в одеждах, которым место в музеях; и допотопные телеги на двух больших колёсах с толстыми спицами; и земляные печи, из чьих развёрстых пастей тянулся кизячий дымок и крепкий дух свежеиспеченного хлеба; и большие котлы, поставленные на огонь прямо под открытым небом, в которых булькало мясо только что зарезанных баранов; и рои мух, вьющихся над оставленными на земле бело-сизыми кишками и окровавленными шкурами, источающими тошнотворный запах. Посередине площади возвышался помост с пустующей виселицей, огромным чурбаком и большим низким столом или высокими нарами.

На грязных руках и ногах Хокимару, позвякивая при каждом неловком движении, тяжким грузом висели массивные железные кандалы. Рядом в оборванном тряпье вместо одежды стояли такие же несчастные. Все они были прикованы к длинной тяжёлой цепи, начало и конец которой держали в руках двое стражников в кольчугах и с кривыми мечами у пояса.

Двое других расковали Хокимару. Подручные палача подскочили и больно скрутили руки. Затем заставили подняться на эшафот.

Хокимару стало страшно. Закружилась голова. Он понимал, что это всего лишь сон, и попытался проснуться. Но не получилось…

Его заставили остановиться. Прямо перед ним находились нары, сколоченные из толстых досок с бурыми пятнами и густыми подтёками. Справа — круглая плаха, обильно залитая свежепахнущей кровью. С него сорвали одежду и грубо толкнули в спину. Навалились подручные палача, больно придавили руки и ноги, растянув по грязным нарам. Кто-то зажал, словно тисками, голову. Подошёл мускулистый палач с большим окровавленным топором в руках, и, увидев его, Хокимару понял, что это конец… и завопил от ужаса…

— Милый, проснись! — услышал Хокимару и увидел рядом жену. На её лице он прочитал неподдельный испуг. — Ты так кричал! Что тебе снилось?

Учёный непонимающим взглядом осмотрелся по сторонам. Сердце бешено колотилось в груди, но страх понемногу стал уходить — Хокимару сидел дома на кровати в собственной спальне.

— Сон дурацкий… — бросил он. Хокимару решил не расстраивать жену. Глубоко вздохнув, он посмотрел на часы:

— Пора вставать. Скоро на работу.

Утром его вызвал директор.

— Вы понимаете, уважаемый господин Хокимару, — начал Тошита без предисловий, даже не предложив подчинённому сесть, — вы понимаете, что нарушили корпоративный кодекс?

— Понимаю, — спокойно ответил Хокимару. Он надеялся, что полученные сенсационные результаты его исследований компенсируют несогласованные с руководством действия.

— Понимаете? — директор нехорошо посмотрел на подчинённого. — Вы подвели под удар всех и в первую очередь меня, вашего непосредственного руководителя, даже не соизволив поставить в известность о проведении вами несанкционированных исследований! И вы имели дерзость озвучить на уважаемом совете эти ваши непроверенные результаты без согласования со мной, да ещё и в присутствии посторонних лиц!

— Уважаемый господин Тошита, — попытался привести доводы в своё оправдание учёный, — ранее я уже докладывал вам о предварительных результатах своих исследований и за несколько дней до заседания совета пытался встретиться с вами, но вы были заняты. Тогда я направил на ваше имя служебную записку с результатами перепроверенных мной расчётов…

— Я вам запретил заниматься несанкционированными опытами! — повысил голос, вставая из-за стола, директор. — И никакой записки от вас я не получал!

Тошита поднялся и прошёл вдоль длинного ряда стульев у стены в конец своего огромного кабинета.

— Поэтому, уважаемый господин Хокимару, — остановившись, произнёс он спокойнее, не глядя в сторону учёного, — я считаю, что, учитывая все обстоятельства, мы не можем работать вместе. Спасибо за ваш труд в нашем учреждении. Расчёт с вами произведут самый полный. Я распоряжусь.

— Кому сдать дела? — чувствуя, как кровь отлила от головы и ослабли готовые вот-вот подкоситься ноги, еле слышно произнёс Хокимару.

— Дела в трёхдневный срок сдадите начальнику лаборатории космических энергий господину Каттаве, — глядя в окно, распорядился Тошита. — Мы объединим обе лаборатории для большей эффективности. Тем более что и темы их разработок очень близки. Я вас не задерживаю! — Тошита обернулся. Холодная официальная улыбка застыла на каменном лице директора, собрав множество морщин возле губ и глаз. Теперь этому человеку можно было дать его шестьдесят лет.

Не чувствуя пола под ногами, Хокимару вышел в приёмную.

—…Вы меня слышите? Вам плохо? — вопрос секретаря заставил учёного осмотреться. Вместе с остальными чувствами возвратилось понимание реальности случившейся катастрофы. Хокимару стоял посередине приёмной один под безразличными взглядами чужих, сидевших в ожидании приёма вдоль стены людей. Хокимару смотрел и не видел их. Его мучил один вопрос. Посмотрев долгим взглядом на миловидную секретаршу, разжалованный руководитель лаборатории задал его:

— Скажите, четыре дня назад я подавал служебную записку на имя директора. Что с ней?..

Секретарь кинула на странного просителя равнодушный взгляд, затем, видимо что-то припомнив, посмотрела на Хокимару более внимательно:

— Ваша записка лежит в папке для доклада. Господин Тошита последние дни был очень занят и оставил просмотр документов на конец недели.

— Но как… Я же сделал отметку на записке «Очень важно»! — растерянно пролепетал Хокимару.

— Документов проходит много, — безразлично бросила секретарша, упираясь взглядом в монитор компьютера на своём столе. — И все очень важные…

Длинными пальцами с ухоженными ногтями она с мягким пощёлкиванием клавиш принялась профессионально быстро набирать текст очередного документа, а подавленный Хокимару, тяжело переставляя непослушные ноги, направился к выходу.

Прежде чем прихватило сердце, Хокимару успел дойти до своей лаборатории и объявить сотрудникам о решении руководства…

Он ещё находился в сознании, когда приехали врачи…

Хокимару открыл глаза. Ему снился прекрасный сон, в котором он на зелёной лужайке играл с кучей маленьких щенков на берегу неширокой чистой речки. Шустрые щенята лизали его руки и ласково покусывали их. Ему было легко и радостно, и это переполняющее чувство заставляло его смеяться, как ребёнка…

Первой, кого увидел Хокимару, открыв глаза, была Сайхо. На фоне стен больничной палаты одетая в голубой медицинский халат Сайхо была похожа на врача.

— Ты доктор? — почему-то спросил Хокимару, будто увидел женщину из сна.

— Я твоя жена, — глядя на него глазами, полными слёз, чему-то улыбалась Сайхо. Он почувствовал тепло женских пальцев на своей руке, и это прикосновение напомнило ему ласковое покусывание щенков из сна.

— Что со мной? — взяв её пальцы в свою руку, спросил он.

— Всё в порядке, — продолжала сквозь слёзы улыбаться жена. — У тебя инфаркт, но сейчас уже всё в порядке.

Хокимару ясно вспомнил последний свой день на работе и разговор с директором.