позади Флинн тихо присвистнул.
— Милорд, – сказал Нэфф. – Это же глубоко на территории Шончан.
— Я знаю, – ответил Ранд, оглянувшись на Флинна, – но он имеет определенное… историческое значение. Мы будем там в безопасности. Эти Шончан связаны строгими законами чести. Если мы придем под белым флагом, они не нападут.
— Вы уверены? – тихо уточнил Нэфф. – Мне совсем не нравится, милорд, то, как они на меня смотрят. Это презрение в каждом взгляде. Презрение и жалость, словно я приблудный пес, рыщущий в поисках объедков на помойке позади таверны. Чтоб мне сгореть, но меня уже тошнит от всего этого.
— Милорд, у них есть те самые ошейники, – добавил Флинн. – И у них чешутся руки надеть их на нас, несмотря на белый флаг.
Ранд закрыл глаза, сдерживая гнев в глубине себя, чувствуя принесенный порывом ветра соленый запах моря. Он открыл глаза и взглянул в затянутое тучами небо.
Он не будет вспоминать об ошейнике на своей шее, о руке, душившей Мин. Это все в прошлом.
Он стал прочнее стали. Его не сломать.
— Мы должны заключить мир с Шончан, – произнес Ранд, – несмотря на разногласия.
— Разногласия? – переспросил Флинн. – Не думаю, милорд, что мог бы назвать это разногласиями. Они хотят всех нас поработить или даже казнить. Они и то, и другое считают милостью!
Ранд выдержал взгляд мужчины. Флинн не был мятежником, он был предан, как и прежде, но Ранд все равно заставил его отвести взгляд и склонить голову. Несогласие неприемлемо. Именно несогласие и ложь довели его до ошейника. Отныне – никогда.
— Прошу прощения, милорд, – наконец сказал Флинн. – Чтоб мне сгореть, если Фалме не лучший выбор для этого! Вы заставите их снова со страхом смотреть в небо. Заставите.
— Доставь сообщение, Нэфф, – сказал Ранд. – Я желаю уладить этот вопрос.
Кивнув, Нэфф развернул лошадь и отъехал рысью прочь от колонны. К нему присоединилась небольшая группа охранявших его айильцев. Перемещаться можно только из мест, которые очень хорошо знаешь, поэтому Нэфф не мог открыть врата прямо из порта. Ранд продолжил движение, встревоженный молчанием Льюса Тэрина. В последнее время безумец был необычно отстранен. Это должно было радовать Ранда, но вместо этого вызывало тревогу. Это как-то было связано с безымянной силой, к которой прикоснулся Ранд. Он всё еще часто слышал вопли безумца, его испуганное перешептывание с самим собой.
— Ранд?
Он обернулся, не заметив приближения лошади Найнив. На женщине было надето откровенное зеленое платье, хотя и скромное по доманийским стандартам. Оно открывало слишком много того, о чем она и не помышляла когда-то в Двуречье. – «Она имеет право меняться, – подумал Ранд. – Что значат фривольные платья по сравнению с отданными мной приказами об изгнании или смертными приговорами?»
— Что ты решил? – спросила она.
— Мы встретимся в Фалме, – ответил он.
Она что-то тихо пробурчала.
— О чем это ты? – поинтересовался он.
— О, так – кое-что о том, какой ты набитый шерстью болван, – ответила она с вызовом во взгляде.
— Фалме будет приемлемым для них выбором, – пояснил он.
— Да, – сказала она. – Там ты окажешься прямо в их лапах.
— Я не могу больше ждать, Найнив, – сказал он. – Это риск, на который нам нужно пойти. Но я сомневаюсь, что они нападут.
— Не в этом ли ты сомневался в прошлый раз? – уточнила она. – Когда потерял руку?
Он опустил глаза на свою культю.
— Вряд ли на этот раз с ними окажется кто-то из Отрекшихся.
— Уверен?
Он встретился с ней взглядом, и она его выдержала, что за последнее время сумели сделать лишь несколько человек. Наконец, он покачал головой:
— Нет, не уверен.
Она фыркнула в ответ, показав, что выиграла спор.
— Что ж, значит, нам потребуется быть чрезвычайно осторожными. Возможно, воспоминания о твоем прошлом визите в Фалме доставят им некоторое неудобство.
— Надеюсь, – сказал он.
Она что-то еще пробормотала себе под нос, но он не уловил, что именно. Найнив никогда не стать идеальной Айз Седай. Она плохо контролировала собственные эмоции, а именно – свой нрав. Ранд не видел в этом изъяна. По крайней мере, рядом с ней он всегда знал, чего ожидать. Она не умела юлить, и именно в этом была ее ценность. Он ей доверял – одной из немногих.
«Мы верим ей, не так ли? – переспросил Льюс Тэрин. – Но можем ли?»
Ранд не ответил. Он закончил осмотр порта. Найнив осталась рядом. Видимо, она была не в настроении, хотя Ранд не мог понять, почему. После отставки Кадсуане Найнив могла стать его главной советницей. Разве это ее не радует?
Возможно, она беспокоится о Лане. Повернув процессию обратно к центру города, Ранд поинтересовался у нее:
— Что-нибудь слышала о нем?
Найнив покосилась на него, прищурив глаза:
— О ком?
— Ты знаешь о ком, – ответил Ранд, минуя ряд домов, с крыш которых свешивались разноцветные флаги с именами всех отпрысков одного семейства.
— Его дела – не твоя забота, – ответила Найнив.
— Весь мир – моя забота, Найнив, – он посмотрел в ее сторону. – Разве ты не согласна?
Она открыла рот, чтобы непременно огрызнуться, но запнулась, встретившись с ним взглядом. – «Свет, – пронеслось у него в голове при виде испуга на ее лице. – Теперь я могу сделать такое и с Найнив. Что же они во мне видят?»
Выражение ее глаз едва не заставило Ранда испугаться самого себя.
— С Ланом все будет хорошо, – отвернувшись, произнесла Найнив.
— Ведь он отправился в Малкир, не так ли?
Она покраснела.
— Давно? – уточнил Ранд. – Он же еще не добрался до Запустения? – Отпущенный преследовать то, что он одновременно считал своей долгом и судьбой, Лан бы в одиночку бросился в Малкир. Королевство – его королевство – было поглощено Запустением десятки лет назад, когда он был еще младенцем.
— Два или три месяца назад, – откликнулась она. – Возможно, чуть дольше. Он направляется в Шайнар, чтобы перекрыть Ущелье, даже если ему придется делать это в одиночку.
— Он жаждет мщения, – тихо сказал Ранд, – воздаяния за то, что нельзя защитить.
— Он исполняет свой долг! – ответила Найнив. – Но… меня волнует его опрометчивость. Он настоял на том, чтобы я доставила его в Порубежье. Я так и сделала, но только переправила его в Салдэйю. Мне хотелось оставить его как можно дальше от Ущелья.
