страсти. Не двигается, стесняется. Лежит, одним словом – бревно. Понятное дело, что внутри сидит всё ещё зашуганный мальчишка. Даже до парня там ой как ещё далеко. Недотягивает. Чтобы разжечь его интерес, придётся сильно постараться, однако с её талантами – по маминой профессии идти самое то. Рыжих девок куда охотнее берут. Потребность разнообразия кроется именно в недостатке. Отсюда и элитарность, и спрос.
Заоблачное желание представить мать с дочерью в одной постели, на глазах рушиться наивными попытками сопротивляться. Дёргается, ворочается, старается отпихнуть, но язык говорит иначе. Одна из рук хоть и вырывается, но что толку. Самая активная, общими усилиями быстро ложится к себе на задницу. Пускай уж щегол прочувствует тепло. Желание иметь, а не только издалека смотреть. Мало кто в схожей ситуации устоит, а уж этот подавно. И не таких ломали. Отточенные приёмы жестов говорят сами за себя. Поздно уворачиваться от любви.
Кай практически ничего не сделал при таких возможностях. Становилось… несколько обидно. Я хоть… и ощущал мельком её плоть, но весьма поверхностно. Не настолько ярко, чтобы повеселиться от скуки. Грешно отрицать тот факт, что рука намертво прилипла к жопе. Он сам её не отжимал. Никто насильственно не держал. Распробовал мясцо и втянулся. Короткое платье. Неприлично короткое. В самый раз для постельных утех. Наглядно может и не видно, но я сам ощущаю, как кожа обоих горит. Как запекаются лица. Ласки ни на каплю не остужают, а только делают ярче огонь. С плеча мимолётом сползает бретелька. Сердца бьются в унисон. Начинается новый этап сношений. Затаив… дыхание жду.
Сдерживать и без того открытое платье, потеряло смысл. Встряхнула лямку. Последний оплот невинности сполз вниз. Это из-за бюстгальтера грудь довольно плоской казалась. Образ почти открыт. Осталось лишь чашечки спустить вниз.
Стащить в последнюю очередь трусы – это дело житейское. Никуда подруга не убежит. Единственное, что меня огорчает – не на что смотреть. В этом плане свою мать, к сожалению, не обогнала. Сквозь платье не торчали мясистые сосцы. Худощавая огорчает попка. Выпячивающие рёбра колют глаза. Маловато жирка в определённых местах. Сугубо мышцы да кости. Если смотреть в целом – они друг другу по комплекции подходят. Дрыщавые. У одной только здоровье есть. Хотел Кай того или нет, но на мой взгляд, всецело залип на сиськи. Никто не мешал ему отвернуться или по-джентльменски закрыть глаза. Наоборот, как следует пустил слюну в другом месте.
Если Лоя частично раздета, то этот опездол наоборот. Пока не спешит. На одних только ласках далеко не уедешь. Страстные поцелуи начинают надоедать. Очаг страсти не такой сильный. Приелась людская похоть. Срочно надо наседать. Нужно полностью оголиться самой, либо начать уже стаскивать штаны. Пламя тускнеет. Вместо мяса мне подсовывают… диетический пирог.
В самый ответственный момент для прилива стояка девка зацикливаться на рубашке. Безбожно начинает в одном месте тупить. Самая… дебильная загвоздка. Сказывается опыт малолетней дилетантки. Опять всё косо пошло… На кой хрен она вцепилась в этот долбанный живот? Кубики пресса хотелось пощупать или погонять жирок?.. В его случае скорее рёбра пересчитать. Въелся этот долбанный бзик в башку, и всё. Погорела. Все усилия пошли прочь. Заново брыкается. Заново пошёл прежний итог.
Начнём с самого сначала… Один сопротивляется. Другой наседает… Увы… Даже «тяжёлая» артиллерия с пары горошин не помогает. Ладно, не с горошин. Примерно с два мячика для пинг-понга. Последний щелчок и бюстгальтер уже не помеха. Нахалка улыбнулась, но нет успеха. Парень огорчён.
Её проблема далеко не в объёме груди. Дурнушка какого-то чёрта, старается его раздеть. Вцепилась в этот воротник. Хрен отдери. Тюфяк ещё больше злится, пока дело не доходит до ручки. Всё в один момент переворачивается вверх дном. Вздрагивает кровать, и вот он уже на ней сидит. Одна беда – страсть и эротика в планы не входит. Вся интрига загублена. Становится… неинтересно…
– (Приятно) Ничего себе… Тоже не любишь ласки, да? Хочешь пожёстче? Хорошо. Давай. Делай со мной всё что пожелаешь. Я вся… твоя.
Тишина и учащённое дыхание. Взгляд ушёл куда-то вдаль.
– Там нет ничего интересного, – ласково повернула лицом к себе. – Давай уже что-нибудь… взрослое сделаем?.. Если честно, мне самой немного… неловко. Раз мы не можем нормально начать, значит… кое-что подправим… – обхватила за шею. – Давай ещё раз поцелуемся… Дальше, всё как по маслу пойдёт. Обещаю.
В ответ на нежности потная ладонь перекрыла рот. Никаких объяснений не последовало. Хотела страсти – получила. Если расценивать данный шаг, как акт изнасилования, так даже лучше будет. По крайней мере, не будет чувствовать себя простой давалкой. Да, это не изменит ворох накопленных проблем. Нелепая попытка заглушить боль, сделает обоим только хуже. На то она и попытка, пускай и весьма неприятным образом. Руки не спеша сползли от губ к шее, застыв едва ощутимым хватом. Всё, как будет хозяину угодно. Рабыня даже не шелохнулась.
Страсть из шутки затянулась в острую боль. Дыхание сковывалось мощным сжатием кистей. Чуда, как такого не случилось. Спасать было некому.
В момент опасности, когда угроза собственной жизни стоит на кону, Лоя… как следует влепила затрещину. На моей памяти эта была самая сильная. Тут не то, что кожу зажгло. Чуть рука не отнялась. Болезненный хруст и парализующая дрожь. Помогло… Голова пошатнулась, и тело слезло с кровати. Скорее, как змея сползло. Безвольно рухнуло. Уволокло потоком вниз. Устроилось лежать на полу, будто греется под солнцем. Трогать багровую щёку, почему-то не захотел. Утих. Лицо не выдало никаких эмоций. Музыкальный тон выдался тяжёлой ношей.
– (Задыхаясь) Ты что… – горько прокашлялась, – смерти моей хочешь?!!! (Хрипло) Да что за… ХУЙНЯ с тобой творится?!!! Ты чуть меня не задушил!!!
– (Тихо) Я… Я не знаю… Извини.
– (Надрывно) ИЗВИНИ?!!! Да ты на голову, – кашлянула, – отбитый…
В момент пылкой ярости горло обуздал раздирающий хрип. Скрючилась. Вздрогнула. Сжалась. Потекли слезинки. Первые секунды
