покачиваний и лёгкой тряски (гироскоп барахлил; Гедимин всю дорогу прикидывал, не заменить ли его, но в конце концов решил, что починит сам) «Лифэн» вырулил к Стометровому озеру. Сармат осторожно посадил его на пригорок под ветками сосен. Глайдер лёг на подушку защитного поля и медленно опустился на брюхо, немного «клюнув» носом.
— Ты тяжелее, Гедимин, — хмыкнул Хольгер, отклоняясь назад. Ремонтник выпрыгнул из машины и остановился, придерживая её за крыло.
— Вылезай. Сначала скважины, потом машина.
На дне широкой низины виднелось поваленное сухое дерево с торчащими по все стороны ветвями. Гедимин, взяв его за комель, сдвинул в сторону на пару метров, осторожно поднял и свернул полотно скирлина, обклеенное сверху мхом, прутьями и сухой хвоёй, — со стороны оно почти не отличалось от лесной подстилки. Из-под полотна показались бронированные крышки, соединённые траншеями, и прикрытые защитным полем отрезки трубопровода. Гедимин окинул их быстрым взглядом, удовлетворённо кивнул и поднял самую большую крышку. Сорбционный чан, обложенный волокнистой теплоизоляцией, не издавал никаких звуков. Сармат посмотрел на таймер и запустил пальцы в теплоизоляцию, нащупывая хорошо замаскированную рукоятку.
— Сольвент внизу, — прошептал он. — Можно снять пробу.
— Подожди, — Хольгер тронул его за плечо. Гедимин, уже пристегнувший респиратор и натянувший одну перчатку, удивлённо мигнул.
— Генератор, — инженер протянул ему округлый коробок с торчащими наружу захватами и парой боковых креплений под излучатели — они висели на сдвоенном кабеле, в несколько слоёв обмотанном изолентой. Гедимин хмыкнул.
— Наручный «арктус»? Любопытное устройство.
Хольгер затянул жёсткие ремни на его левом предплечье. Сармат согнул ладонь, подцепляя излучатели — они хорошо помещались между пальцами, и можно было удержать их одной рукой — весили они немного, значительно меньше, чем сам генератор.
— А включать одной рукой не выйдет, — заметил сармат, щёлкая переключателем. Защитное поле над чаном от прикосновения излучателей сплющилось и расступилось, открывая брешь. Гедимин открутил вторую, плотно пригнанную крышку, и подался в сторону, стараясь не дышать. Теперь, когда стенки бака не мешали, было хорошо слышно, как с поднятой со дна сетки стекает раствор.
Сутки назад это был закреплённый по краям обрезок рыхлого сетчатого скирлина. Сейчас он выглядел как толстый шматок тёмно-серой глины. Раствор стёк, но поверхность ещё маслянисто блестела. Гедимин, затаив дыхание, поднёс к шматку веерные щупы анализатора. Прибор пискнул.
— Окись, — выдохнул сармат. — Сработало.
— Вот интересно! — раздалось над его плечом; голос был знакомый, и всё-таки Гедимин вздрогнул. — А что ты ожидал тут найти? Готовый реактор?
Отключив анализатор, сармат обернулся. Линкен Лиск стоял за его спиной и криво ухмылялся, его глаза блестели, как ртутные шарики, — он был рад и не скрывал этого. Гедимин приподнял руку, широко растопырив четыре пальца, и взрывник ответил тем же запрещённым жестом.
— Дай посмотреть, — Хольгер зашёл к чану с другой стороны и протянул руку в перчатке к извлечённому фильтру. — Тут около двухсот граммов, даже немного больше. Сколько циклов успело пройти?
— Сейчас середина третьего, — задумчиво сощурился Гедимин. — Сто граммов за цикл… Для одной скважины — неплохо.
— Надо полагать, — хмыкнул Линкен, обходя установку по кругу. — Как там трубы? Лишнее не утекает?
— Пока всё цело, — пожал плечами сармат. — Спасибо за помощь.
— Ну вот, — ухмыльнулся взрывник, опускаясь на четвереньки и тщательно прощупывая поверхность вокруг скважины. Здесь она была заметно плотнее, чем на склонах соседних возвышенностей.
— А ты говорил — не надо, не надо…
Он поднялся на ноги и отошёл к пологому холмику, на склоне которого оставил свой миниглайд. Гедимин не слышал, когда Линкен прилетел, и только теперь заметил его транспорт. «Его там охотно отпускают. Третий день подряд, в одно и то же время,» — отметил про себя сармат.
Он поместил в бак новую сетку и закрепил нижнюю крышку. Насосы, включающиеся по таймеру, пока бездействовали; глубоко под поверхностью земли сольвент разъедал гранит, высасывая из трещин урановую смолку, и через полчаса должен был вернуться с добытым. Двести граммов окиси урана обсыхали от едкого раствора на расстеленном брезенте. Местами на нём уже проступили белесые пятна.
Линкен поднялся на возвышение и обошёл вокруг зелёного глайдера, заглянул внутрь и громко хмыкнул.
— Что это за контейнер из-под Би-плазмы? Вы на этом прилетели?
— Обычный глайдер, — недовольно сощурился Хольгер. — Поднимает двоих.
— Летели на этом вдвоём от самого посёлка, — пробормотал Линкен, недоверчиво качая головой. — А психом называют меня.
Он щёлкнул по корпусу «Лифэна» и отошёл от него. Хольгер и Гедимин переглянулись.
— Эта штука работает непрерывно? — Линкен кивнул на сольвентные насосы. Гедимин уже уложил на место верхнюю крышку и теперь растягивал над ней маскировочное полотно. Хольгер подошёл расправить и закрепить края.
— Шесть циклов в день, если всё исправно, — отозвался Гедимин, перетаскивая сухое дерево на прежнее место. Линкен взял растение за ветки и приподнял, помогая уложить его ровно.
— Каждый день будешь летать сюда? — спросил Линкен. Гедимин, оценив качество маскировки, отошёл к отложенному в сторону куску брезента и осторожно завернул собранный уран в защитное поле. На вопрос Линкена он ответил только кивком. «Любит он спрашивать об очевидном,» — слегка сузил глаза Гедимин. «Уран сам себя не выгрузит.»
— Заметят, — качнул головой Линкен. — В городе полно макак. Летай с рудника. Я могу сменять тебя через день. Я не атомщик, но эта работа несложная.
— Согласен, — пожал плечами Гедимин. — Но если что-то пойдёт не так, говори мне. Эту скважину обслуживать некому. Я — вся её бригада.
— Понятно, — кивнул взрывник. — Если что, молчать не буду. Ты стал живее, когда прорыл эти дырки. Глаза опять светятся. Мне это нравится. Не хочешь прорыть ещё десяток? Дело пойдёт быстрее.
— Не сейчас, — отозвался Гедимин, оборачивая уран, замотанный в брезент и сухую ветошь, ещё одним слоем защитного поля — так, на всякий случай. — Сейчас некуда девать кек. Когда найду место
