за вас рады — и я, и Майкл, и профессор Аткинсон. Я в вас не сомневался с тех пор, как впервые услышал о вашей тяге к знаниям — и я рад, что вы так прекрасно себя проявили. Майкл следил за вашими успехами до пятнадцатого числа, затем он покинул Землю. Туда, где он сейчас, спрингер добирается трое суток; такое ощущение, что почта идёт ещё дольше. Он поздравит вас лично, как только справится с местными средствами связи. Мисс Эделайн нарисовала для вас открытку. К сожалению, цензура не пропустила её. Я иной раз совершенно не понимаю, чем они руководствуются. Надеюсь, мой маленький подарок дойдёт до вас в целости и сохранности. На этом диске небольшая подборка работ по интересующим вас темам. Мне не пришлось бы присылать его вам, если бы вас приняли в аспирантуру, но это оказалось невозможным. Диск хранится у меня с тех пор, когда я сам был аспирантом; это моя личная подборка, надеюсь, она окажется полезной для вас. С уважением, Герберт — атомщик, как и вы.»
Глаза Гедимина горели жёлтым огнём, когда он возвращался в барак — ненадолго, только для того, чтобы проверить, не повреждён ли диск, и переодеться в личный комбинезон. И диск, и удостоверение он унёс с собой.
Необычный шум на западной окраине города сармат заметил только тогда, когда до неё оставался один ряд бараков. Он остановился посреди переулка и изумлённо мигнул — там, где вчера начинался лес, сегодня не было ни одного дерева, и даже пни успели выкорчевать, а земля была изрыта длинными котлованами по форме фундамента под стандартный ураниумский барак. С места на место переползали гусеничные краны; большая часть конструкций фундаментов уже была в ямах, и сверху укладывали перекрытия, а на южном краю уже ставили первые блоки этажей. Людей на стройке не было; на краю населённого района стояли сарматы-патрульные. На свист Гедимина они обернулись, но за оружие не схватились. Один из них жестом показал ремонтнику, что дорога перекрыта. «Туда?» — жестом же спросил Гедимин, указав на лес. Патрульный махнул на север — в обход всего ряда недостроенных бараков. «Зачем строят?» — спросил Гедимин, растерянно разглядывая стройку. Ему предстояло идти на север до самого фрилосинтезирующего комбината — к каждому номерному ряду бараков добавилась ещё одна постройка. «Иди, иди!» — помахал рукой патрульный.
«У всех сарматов уже есть свои комнаты в бараках. Для кого строят всё это? Это очень много места,» — думал Гедимин, пробираясь на север вдоль цепи котлованов. Он обогнул ещё одну группу патрульных на самом краю стройки и вышел на расчищенную опушку. Отсюда уже вывезли всю лишнюю органику; уцелевшие деревья местами недосчитались ветвей, на одном из них сидел оцепеневший енот и немигающим взглядом смотрел на новостройки. Гедимин постучал по коре дерева — животное не шевельнулось.
— Э-эй! — донеслось из-за деревьев. В просвете между соснами сармат увидел ярко-оранжевый комбинезон — Лилит забралась на капот глайдера и махала руками. Гедимин помахал в ответ и ускорил шаг.
Кроме Лилит, в глайдере были двое — хмурый Иджес за штурвалом и Кенен на соседнем сидении. Учётчик держал в одной руке смарт, а второй периодически трепал Иджеса за плечо. Пилот хмуро косился на него и раздражённо отмахивался. Увидев Гедимина, Кенен широко улыбнулся и развернулся к нему.
— Эй, Джед! Ты видел новые рейтинги? Дюкетт рвётся вперёд, как «Шерман» сквозь подлесок. Я бы сказал, что Гутиэрресу ничего не светит.
— На орбите Плутона видел я твои рейтинги! — не выдержал Иджес. — Гедимин, заткни его! Сколько мы тут сидим, столько я слушаю про выборы у макак. Хватит уже!
— Рейтинги? — озадаченно мигнул Гедимин. Он в очередной раз что-то пропустил, и это волновало его куда меньше, чем новый завод с армией охраны и новый ряд бараков вдоль западной окраины. Кенен сердито покосился на Иджеса и погасил экран смарта.
— Бесполезно, — вздохнул он. — Все хотят быть живым оборудованием для людских заводов. Никто не хочет думать головой.
— Кенен, а ты сам подумал? — фыркнула на него Лилит. — Считать умеешь? Ну пусть нам позволят назначать выборщиков. Сколько нас в Атлантисе? Сколько голосов мы получим — один, два? На что это повлияет, если их всего шестьсот⁈ Гедимин, лезь в глайдер. За работой он сам заткнётся.
— Где Хольгер? — спросил Гедимин, забираясь на заднее сидение.
— Сегодня не может, — отозвался Иджес, включая защитное поле и направляя нос глайдера в просвет между деревьями. — Видел, что тут делается?
— Новые бараки и много ненужной суеты, — недовольно сощурился ремонтник. — Пять этажей — не один. Могли бы дождаться усадки. Кого там поселят?
— Нас стало больше, Гедимин, — Кенен развернулся к нему. — Через месяц сюда привезут новых сарматов. Клонарии Филадельфии избавляются от лишнего продукта.
Учётчик не шутил, и Гедимин, покачав головой, оглянулся на исчезающий за бортом город.
— Сюда привезут филков? Сколько?
— Губернатор Оркус редко извещает меня о своих планах, — широко ухмыльнулся Кенен. — Надо полагать, ни один из бараков пустым не останется. Интересно, им урежут жилплощадь? В комнате обычного сармата поместятся двое филков. Не говоря уже о высоте потолков…
— В низкие коридоры не войдёт «броненосец», — фыркнула Лилит. — Макаки не для нас стараются. Высокие потолки — для их удобства. Странно, что в новостях ничего не пишут! С тех пор, как перестреляли «чистых», я вообще ничего не слышала о Филадельфии.
— Их хотели поселить с людьми, — пробормотал Гедимин, вспомнив давнее обсуждение в сети. — Видимо, не вышло.
Лилит посадила глайдер на дно оврага; с недавних пор, когда нос корабля удлинился, а под брезентовым навесом появились стальные опоры, закатываться на машине прямо на палубу осмеливался только Линкен, остальные не рисковали. Маскировка истрепалась за зиму, но ещё действовала — издалека «Скат» было легко принять за скалу, заваленную растительными остатками и поросшую травой. Зелень уже пробивалась из комков почвы, рассыпанных поверх брезента на обшивке, запах раскалённого металла и испарений фрила снаружи не чувствовался, и из внутренних помещений его быстро выгоняла вентиляция.
Кенен приподнял полог и держал его, пока сарматы закатывали глайдер на палубу. В этот раз учётчик был без галстука и кружевных манжет — в пятнистом серо-буром комбинезоне с чёрными вкраплениями. «Да, не скажешь, что им платят меньше,» — Гедимин покосился на свою единственную смену одежды (если не считать рабочего
